Книга Гений столичного сыска, страница 66 – Евгений Сухов

— Ну что, прочитали? – сахарно улыбнулся Харлампий Варлаамович, нарочито благожелательно взглянув на Воловцова.

— Да, господин Сусальский, – улыбнулся в ответ Иван Федорович и искренне заявил: – За что я вам, поверьте, премного благодарен, поскольку выяснение вопроса о причине скандала Тальского-младшего с генеральшей Безобразовой, да еще с битьем окон, находилось у меня в первостепенных задачах. Теперь этот вопрос положительно разрешен вашими стараниями, – слегка поклонился в сторону Сусальского Воловцов.

— Полагаю, теперь-то вы убедились, что Константин Тальский виновен в двойном убийстве и поджоге? – сделался серьезным Харлампий Варлаамович. – И что у него имелся сильный мотив – убийство ради обогащения и мести? Не мелкий и шаткий, как вы, надо полагать, заключили, когда знакомились со следственными материалами, – ядовито произнес Сусальский, – а веский и самый настоящий…

Воловцову очень хотелось ответить Харлампию Варлаамовичу, что чем сильнее тот хочет уверить его в виновности Тальского-младшего, тем меньше судебному следователю Сусальскому хочется верить. Но Иван Федорович так не сказал, а лишь мягко произнес:

— Позвольте мне не отвечать на ваш вопрос. Тем более что наличие мотива еще не есть доказательство преступления.

Внутренний оппонент молчал. Несмотря на черновик письма, указывающий на то, что у Тальского-младшего имелся мотив для убийства генеральши, Воловцов, как и раньше, не был уверен, что преступление совершил именно он. И это при всем том, что многое сходилось именно на Константине Тальском. Виной тому в большей степени был судебный следователь Сусальский: вначале он имел убеждение, что Тальский-младший виновен, а затем стал собирать факты, доказывающие правоту этого убеждения. А правильно – это когда наоборот…

Прокурор Окружного суда Петр Петрович Ляпунов находился в некотором замешательстве. На жалобу, полученную от судебного следователя Сусальского, надлежало как-то среагировать, тем более что некоторые предположения, в ней изложенные, просто обязывали сделать это как можно быстрее.

Конечно, копия полученной жалобы тотчас была отослана в Московскую судебную палату. И статский советник Ляпунов, дожидаясь ответа из Москвы, как мог оттягивал разговор с судебным следователем по особо важным делам Воловцовым, который в непосредственном подчинении у Петра Петровича не находился и распеканции с его стороны отнюдь не подлежал.

Наконец от окружного прокурора Московской судебной палаты Владимира Александровича Завадского пришел ответ с двумя посланиями. Одно предназначалось Ляпунову, другое – Воловцову. Петр Петрович свое послание прочел и написал скорый ответ, в котором заверил его превосходительство действительного статского советника Завадского в том, что разговор с судебным следователем по особо важным делам Воловцовым в самом скором времени непременно состоится и просьба его превосходительства Владимира Александровича непременно будет удовлетворена. После чего послал своего секретаря разыскать Воловцова и доложить ему о приказании… нет, о приглашении явиться к нему, прокурору Рязанского окружного суда Ляпунову, для срочной беседы. Секретарь поручение Петра Петровича исполнил, и Иван Федорович, отложив все свои текущие дела, явился на аудиенцию к Ляпунову.