Книга Влюбленный злодей, страница 86 – Евгений Сухов

* * *

Вы заметили, как меняется выражение лица оппонента, проигрывающего в споре? Он либо бледнеет, и создается ощущение, что ему зябко, либо краснеет, и тогда кажется, что внутри него пылает огонь. А все потому, что ему неловко, обидно и, случается, оскорбительно с треском проигрывать, да еще при свидетелях.

Прокурор Нижегородского Окружного суда Владимир Александрович Бальц был бледен и поеживался, будто ему и впрямь было зябко. А орденоносный судебный следователь Николай Хрисанфович Горемыкин полыхал, как раскаленный уголь, – он был оскорблен тем, что какой-то московский выскочка утер ему нос без особых усилий и кунштюков. Состояние старика мне было понятно, но с другой стороны, при всей его добросовестности и скрупулезности в ведении следственных действий, он допустил несколько серьезных ошибок и не заметил двух-трех существеннейших деталей. А может, не захотел заметить…

Пора было заканчивать с обличением юной графини…

— Имеется еще один момент, который нельзя обойти стороной. Это периодичность, с которой происходили события драмы, ошибочно названной «делом отставного поручика Скарабе-ева». Ее надлежало бы назвать «Делом графини Юлии Борковской»… Итак, по порядку… – Здесь я сделал паузу, чтобы дать возможность моим слушателям сосредоточиться и проникнуться важностью последующих моих слов. – Первые два подметных письма, о которых я упоминал выше и появлению которых уважаемый Николай Хрисанфович не придал никакого значения, появились в доме Борковских двадцать седьмого мая. Это известно из допросов лакея Борковских Григория Померанцева и горничной Евпраксии Архиповой. Выдуманное молодой графиней Борковской неудачное утопление молодого человека из-за неразделенной любви к ней случилось двадцать восьмого июня. Письмо от мифического неудавшегося утопленника пришло двадцать девятого июня.

Нападение на Юлию Александровну произошло в ее воспаленном мозгу с двадцать восьмого на двадцать девятое июля. А того же двадцать девятого июля, утром, она якобы видела поручика Скарабеева, прогуливающегося по набережной и насмешливо ей поклонившегося. Видела опять-таки она одна, как и в случае с неудавшимся утопленником. Не наводит ли вас, милостивые государи, на определенные мысли то, что все значимые события этой драмы происходили в разные месяцы, но в одни и те же дни, то есть двадцать седьмого, двадцать восьмого и двадцать девятого числа?

— Периодичность дат – не обязательно что-то маниакальное, – промолвил окружной прокурор Бальц. – Возможно, это простые совпадения.

— Я не имел в виду приверженность маниаков к одним и тем же числам, дням недели, образу, цвету и прочим навязчивым идеям душевнобольных людей, – возразил я Владимиру Александровичу. – Хотя отчасти нечто маниакальное в следовании таким датам в нашем случае все же имеется. Но это отнюдь не совпадения. Эта цикличность событий, повторяющихся в одно и то же время месяца, позволяет предположить, что происходят эти события во время определенных женских циклов. То бишь, регул… Я уверен, что если мы поинтересуемся, когда у Юлии Александровны происходят регулы, то выяснится, что именно в двадцать седьмых – двадцать девятых числах месяца. И истерия молодой графини, каковой диагноз поставил уже упоминаемый мною ранее доктор Мокроусов, то бишь невроз или психоз, вызвана подавлением полового инстинкта. Так объяснил мне душевную болезнь Юлии Александровны Илья Федорович Найтенштерн, по образованию, как я уже говорил, врач-психиатр. Кстати, он автор одной и самых известных книг, где наличествует психографологический анализ почерка самых разных исторических личностей: императоров, государственных деятелей, писателей, поэтов, музыкантов, юристов, врачей, преступников, а еще гениев и сумасшедших.