Онлайн книга «Влюбленный злодей»
|
В кабинете окружного прокурора вновь повисла тишина. Ни Владимир Александрович, ни судебный следователь Горемыкин не ожидали от меня такой прыти. Покуда они находились в замешательстве и были не готовы парировать мои слова касательно «некоторых отклонений психического характера и подростковых неврозов, связанных с половым созреванием» Юлии Александровны, надлежало закрепить успех. — Началом драмы явились анонимные письма, полученные семьей Борковских еще в мае этого года. Одно письмо обнаружила в доме служанка Евпраксия Архипова, второе – графиня Амалия Романовна… А вы не знали? – риторически спросил я Николая Хрисанфовича, взглянув на его вытянувшееся лицо. Горемыкин счел нужным ответить и произнес для меня совершенно неожиданное: — Знал. — А почему тогда этих писем нет в деле? – быстро поинтересовался я. — А какое отношение старые письма имеют к делу отставного поручика Скарабеева? – посмотрел на меня Николай Хрисанфович. — Самое что ни на есть прямое! Семья Борковских получила эти письма, когда Скарабеева еще не было в Нижнем Новгороде. И он вряд ли знал о существовании графини Юлии Борковской. Да, да! Получается, что появление анонимных писем отнюдь не связано с появлением в городе поручика Скарабеева. Ведь он прибыл на службу в Нижний лишь в начале июля, а письма появились в мае. Об обнаружении таковых писем имеются показания горничной Архиповой и бывшего лакея Борковских Григория Померанцева. Померанцев был рассчитан генералом за якобы пособничество в подбрасывании анонимных писем и за помощь в проникновении в спальню Юлии Александровны злоумышленника, истязавшего ее в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое июля. Показания обоих свидетелей имеются в предоставленном мною отчете… — Почему это «якобы»? – прервал ход моих мыслей судебный следователь Горемыкин. – Лакей Померанцев без всяких «якобы» помогал поручику Скарабееву в подбрасывании подметных писем и в проникновении в комнату графини Юлии. И тому имеются неопровержимые доказательства… — Какие, позвольте полюбопытствовать? – поинтересовался я. — Показания свидетеля Федора Осипчука. Он видел вечером двадцать восьмого июля поручика Скарабеева и лакея Борковских Померанцева вместе и слышал их разговор, в котором Померанцев призывал Скарабеева быть осторожнее и обещал ему помочь проникнуть в дом ночью, когда все уснут. Эти показания также приобщены мною к делу… – изрек Николай Хрисанфович и, глянув на окружного прокурора Бальца, победно улыбнулся. После чего снисходительно посмотрел на меня, ожидая скорейшей моей капитуляции. Несколько секунд я позволил ему праздновать победу, потом заговорил дальше, открыв один из своих козырей: — Ну так все правильно!.. До этого в деле не имелось ни единой зацепки, позволяющей сделать заключение, что Скарабеев и Померанцев были лично знакомы и не единожды виделись. Утверждение, что лакей Григорий Померанцев является подельником поручика Скарабеева было весьма шатким. Значит, надлежало найти нечто такое, что позволило бы утверждать без всяких сомнений: да, Скарабеев и Померанцев знакомы, и что лакей Борковских – подельник поручика Скарабеева. При таком раскладе объяснимо и обнаружение анонимных писем в разных частях дома, включая нотные тетради, и проникновение Скарабеева в спальню юной графини. Показания нового свидетеля Федора Осипчука просто обязаны были появиться… |