Онлайн книга «Влюбленный злодей»
|
— Да, – едва слышно ответил Федор. — А что именно вы слышали, позвольте полюбопытствовать? – откинулся я на спинку стула, продолжая смотреть на собеседника. — Я прогуливался по набережной, ожидая возвращения баронессы… — Позвольте, – прервал я Федора, – я не спрашивал про то, что вы делали на набережной и кого вы ждали. Я спросил: что вы слышали? То есть о чем говорили лакей Борковских Григорий Померанцев и поручик Скарабеев? – пояснил я. И добавил не без сарказма: – Так что опустите начало выученного вами текста и переходите сразу к прямой речи. Кончики усов камердинера опустились еще ниже. Стараясь не подать вида, что он правильно понял последнюю мою фразу, Федор Осипчук заговорил: — Когда господин поручик Скарабеев стал смотреть в окно гостиной, из-за угла дома появился Померанцев и сказал ему: «Берегитесь! Вас могут заметить, спрячьтесь!» Господин поручик тотчас отошел от окон и спросил: «Как же я смогу войти в дом?» Померанцев ответил: «Будьте покойны, я все устрою. Только позже, когда все уснут». — Именно так написано в ваших показаниях, – изрек я. – А скажите, дом Борковских ведь находится в отдалении от набережной? — Да-а, – протянул камердинер барона Аллендорфа. — Саженей в трех-четырех? – поинтересовался я. — Бо-ольше, – снова протянул Федор Осипчук. Тут я повернул голову в сторону и насколько можно тихо произнес: — Так как вы могли услышать, что говорили между собой лакей Померанцев и поручик Скарабеев? — Чего? – переспросил Федор. Я прибавил немного в голосе: — Я говорю: как вы могли услышать, что говорили между собой лакей Померанцев и поручик Скарабеев? — Прошу прощения, господин судебный следователь, но я вас не слышу, – произнес камердинер и тревожно посмотрел мне в глаза. — Вот как… А я полагал, что у вас исключительный слух, – произнес я уже своим обычным голосом, добавив в него притворной печали. – Я спрашивал вас: «Как вы могли услышать, что говорили между собой лакей Померанцев и поручик Скарабеев, если особняк Борковских находится в достаточном отдалении от набережной?» — Они говорили довольно громко, – ответил Федор Осипчук. — Настолько громко, чтобы вы могли их слышать и потом рассказать об этом судебному следователю? Это уже не «громко», батенька, а настоящий крик! От такого и оглохнуть можно, – придал я голосу жесткие нотки. – Кстати, откуда вы знаете поручика Скарабеева? — Он часто прогуливался по набережной, и однажды, когда я был вместе с Гришей Померанцевым, а мы с ним хорошо знакомы, я спросил его, кто этот офицер. И Гриша мне ответил, что это поручик Скарабеев, новый подчиненный его барина, – без запинки ответил камердинер. — А что вы так долго молчали? – насмешливо посмотрел я на него. – Аж пять месяцев? — Не хотел ввязываться, – последовал ответ. — Но ввязались… Потому что замучила совесть… – произнес я без всякой вопросительной интонации. — Ага. Не мог больше молчать, – поддакнул Федор Осипчук. — Ну я так и думал – я подпустил в голос зловещие нотки и перешел на «ты»: – А ты слышал, что именно я сказал, когда представлялся?.. Могу напомнить. Я сказал, что расследую дело по распоряжению Правительствующего Сената, коему предписано разобраться самым тщательнейшим образом самим Государем Императором. Значит, он держит это дело под своим личным контролем. Понимаешь ты, что это значит? |