Книга Влюбленный злодей, страница 56 – Евгений Сухов

Бегающие глазки Гриши Померанцева изначально лишали к нему всяческого доверия и вызывали вполне объяснимое отторжение, хотя такому чувству поддаваться не следовало: мне, как судебному следователю, полагалось оставаться беспристрастным.

Я представился Померанцеву и предложил присесть. Он сел на краешек стула, желая казаться скромным и непритязательным.

Допрос я начал по всей форме:

— Ваше имя, возраст, происхождение, род занятий…

На вопросы Померанцев старался отвечать обстоятельно, заглядывая мне в глаза, чтобы понять, какое впечатление производят на меня его ответы. Словом, человек, сидящий передо мной, был весьма скользкий и неприятный. И я это чувствовал буквально кожей, как бы ни старался держать себя нейтрально.

— Как вы оказались в банде?

— После того как меня рассчитали и выгнали с позором за то, чего я не делал, я какое-то время промышлял поденной работой, а потом встретился со своим давним знакомцем Аверьяном Мавриным. Он предложил мне стать членом их шайки, и я согласился. А что мне оставалось делать: к тому времени я уже изрядно оголодал. – Померанцев снова бросил короткий взгляд на меня, ища понимания и сочувствия. Не отыскав ни того, ни другого, продолжил: – Через день меня взяли на дело: они грабили винную лавку, а я стоял на стреме. Потом мы подломили магазин на Пожарской улице и склад мануфактуры на Московской. А вот когда грабили лавку на Макарьевской улице, невесть откуда появился сторож, и Сисявому пришлось его порешить. Иначе сторож мог поднять шум, и нас бы всех повязали.

Бывший лакей Борковских замолчал и натужно вздохнул.

— Вас и так всех повязали, – заметил я, не найдя нужным скрывать сарказм. – Сисявый – это кто?

— Наш вожак, – ответил Померанцев, опять коротко глянув на меня.

— Ты сказал, что тебя рассчитали и выгнали за то, чего ты не делал. – Я в упор посмотрел на отставного лакея: – А чего именно ты «не делал»?

— Да ничего не делал, – едва не вскричал Григорий Померанцев. – Ни в чем я не виноват!

— Значит, ты не брал подметных писем у поручика Скарабеева? – продолжал я в упор смотреть на бывшего лакея.

— Не брал, – ответствовал он.

— Не доставлял их в дом генерала Борковского и не раскидывал по дому? – допытывался я.

— С какой стати мне это делать! – последовал ответ.

— Не наушничал Скарабееву, что творится в доме генерала?

— Нет же!

— И лестницу в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое июля на мансарде не крепил? – На этот раз мне удалось заглянуть в глаза Померанцева.

— Какую такую лестницу? – недоуменно спросил отставной лакей, выдержав мой взгляд.

— Веревочную, – уточнил я, на что получил очередной ответ:

— Нет. Меня тогда и в доме-то не было…

Повисла пауза, которую я нарушил очередным вопросом:

— А где ты был?

— Мне бы не хотелось, дабы…

— Говори! – прикрикнул я на бывшего лакея и нынешнего громщика, вздумавшего играть передо мной в благородство, какого у него отродясь не бывало.

— Той ночью я был у одной женщины, – не очень уверенно произнес отставной лакей.

— Как зовут эту женщину? Ее адрес? – заторопил я Гришу Померанцева. Не следовало давать преступнику времени на обдумывание вопросов, важно сбить ход его мыслей и поймать на противоречиях.

— Ее зовут Агафья, – промямлил Померанцев.

— Фамилия? – мало не зарычал я.