Книга Амурная примета, страница 34 – Евгений Сухов

Гостиница оказалась неплохой. В ней Иван Федорович останавливался в прошлый свой приезд и остался доволен и нумером, и обслуживанием.

В «Княжеской» его признали и предложили тот самый нумер, в каковом он останавливался осенью прошлого года.

— Превосходно, – заявил управляющему гостиницей Воловцов и, оставив в нумере нехитрый скарб, отправился в полицейскую управу.

Его кабинет был уже подготовлен для работы. Секретарь услужливо раскрыл перед Иваном Федоровичем дверь и отошел, пропуская его вперед.

Одним из преимуществ кабинета являлось то, что он был просторен. Воловцов не любил небольшие помещения, а тем более каморки. Ему казалось, что в них недостает воздуха.

А вот и знакомая пальма в деревянной кадке. По разумению Панкратия Самсоновича Разумовского, столь экзотическое растение должно было скрашивать деловой стиль кабинета и придавать ему должный уют, располагающий к душевному комфорту. В этот раз пальма показалась Ивану Федоровичу весьма внушительной (неужели она могла так вырасти за это время; ежели так будет и дальше, так она и потолок пробьет). Напротив нее стоял диван, обшитый кожей. Тот самый, что был в прошлом году, или не тот, – поди разбери. Тумбовый же стол с чернильным прибором из черного мрамора – те же самые два кресла, стоящие по бокам от стола.

— Чаю? – угодливо предложил секретарь.

— Нет, благодарю, – отказался Воловцов. – Мне бы телефонировать в Москву. Как я могу это сделать?

— Пойдемте, – предложил секретарь.

Они прошли к кабинету Разумовского, и секретарь растворил дверь:

— Проходите.

Рычажный телефонный аппарат Эриксона, прозванный среди полицейских и прокурорских из-за открытого корпуса «скелетом», стоял на столе по правую руку от кресла начальника уездной полиции. Иван Федорович машинально крутанул ручку магнето, снял с рычажков трубку, после чего, спохватившись, посмотрел на услужливого секретаря:

— А это удобно?

— Панкратий Самсонович приказали исполнять все ваши поручения и пожелания незамедлительно, – отозвался секретарь.

— Ну если, конечно, так… – Воловцов позвонил в Москву, и на том конце провода услышал голос Владимира Ивановича Лебедева, начальника Московского сыскного отделения.

— Лебедев слушает…

Слышно было так ясно и громко, словно Владимир Иванович находился в соседней комнате.

— Это Воловцов, – ответил Иван Федорович и выразительно глянул на секретаря, после чего тот, все прекрасно поняв, вышел из кабинета Разумовского и плотно прикрыл за собой дверь. – У меня к тебе, вернее, к твоему ведомству созрело небольшое такое порученьице.

— Ах, вот как… И что это за порученьице? – после недолгого молчания спросил глава московских сыщиков. В его голосе послышалось некоторое удивление и едва уловимая нотка неудовольствия. Обычно после таких просьб приходится корректировать весь план работы сыскного отделения и его агентов-сыскарей, что уж очень не вовремя. С другой стороны, в перечне обязанностей служащих сыскных отделений и участков, включая их руководителей, выполнение поручений судебных следователей записано черным по белому…

Коллежский советник Владимир Иванович Лебедев был чрезвычайно занятым человеком, чему способствовала его должность: начальник Московского сыскного отделения.

Воловцов и Лебедев были знакомы всего-то чуть более четырех месяцев. Знакомство их состоялось тринадцатого сентября прошлого года, когда Иван Федорович, которому было поручено дело о двойном убийстве в Хамовническом переулке, решил наведаться к начальнику московского сыска, довольно давно проводившему розыскные действия по этому чрезвычайно запутанному делу. Воловцов надеялся на то, что Лебедев поделится с ним информацией, которая, возможно, не вошла в материалы следственного дела без малого годичной давности. К тому же у Ивана Федоровича был интерес и иного плана. А именно: узнать, что думает первый сыщик Москвы об этом деле и его фигурантах. Лебедев хоть и был по самую макушку погружен в дело о готовящемся покушении на великого князя Сергея Александровича^[8], убить которого готовилась Боевая организация эсеров, однако Воловцова принял, выслушал и помог. Оказалось, что оба они склонялись к версии, что убийцей супруги и дочери главного пивовара Хамовнического пивоваренного завода Алоизия Осиповича Кара является его младший сын Александр.