Книга Амурная примета, страница 27 – Евгений Сухов

А вот и полицейская управа в Дмитровском кремле, где находятся все городские присутственные места, включая тюремный замок. А что? Острог или тюрьма в какой-то мере тоже присутственные места, поскольку являются учреждениями государственными, предназначенными для работы с населением, то бишь гражданами Российской империи. Ну, а в чем заключается эта работа – это дело шестнадцатое…

Иван Федорович расплатился с возницей и, сделав несколько шагов по каменным ступеням крыльца, открыл высокую дубовую дверь.

Управа находилась на втором этаже не столь давно отреставрированного здания. Воловцов прямиком направился к начальнику управы, объявил о себе секретарю и менее чем через минуту уже входил в кабинет своего старого знакомого, надворного советника Панкратия Самсоновича Разумовского, начальника Дмитровской уездной полиции. С прошлого года Панкратий Самсонович совсем не изменился: он был все так же крепок и бодр и явно не собирался отправляться в отставку в силу немалого возраста. Похоже, он не менялся внешне уже лет десять-двенадцать. Так бывает со старыми служаками, когда время для них как бы останавливается и они выглядят одинаково и в шестьдесят, и в семьдесят лет. Правда, потом всего за год или даже полгода они быстро сдают и словно наверстывают то, в чем на время застыли: горбятся, лысеют, сохнут, теряют память, покрываются глубокими морщинами и начинают ступать шаркающей походкой. Таковой период, похоже, для начальника уездной полиции еще не наступил, и он, зорко глянув на вошедшего, поднялся из-за стола и пошел ему навстречу со словами:

— Рад снова вас видеть, Иван Федорович.

— И я рад, Панкратий Самсонович, – вполне искренне ответил Воловцов, пожимая руку Разумовского.

— Какая нужда на сей раз привела вас в наши края? – поинтересовался надворный советник.

— Труп, – просто объявил Иван Федорович. – Тот, что был найден мальчишками в мешке близ деревни Игнатовка.

— И что такого особенного в этом трупе, что могло бы заинтересовать судебного следователя по важнейшим делам из Москвы? – с некоторым удивлением прищурился уездный начальник полиции.

— По особо важным делам, – со скромной улыбкой поправил Разумовского Иван Федорович.

— Уже? – спросил Панкратий Самсонович, ничуть не удивившись, и добавил: – Тем более. Хотя никогда не сомневался в ваших способностях.

— Ну, если коротко, то суть такова… – не очень уверенно начал Иван Воловцов. – В Москве безвестно пропал человек, судебный пристав по фамилии Щелкунов. Последний раз его видели вечером в воскресенье десятого января. Несмотря на активный розыск, ни он сам, ни его тело не были обнаружены… Восемнадцатого января в понедельник здесь, в окрестностях Дмитрова, в лесочке близ деревни Игнатовка был обнаружен труп неизвестного мужчины, скончавшегося от удушения примерно неделю назад. Тело было помещено в мешок, и если бы не вездесущие мальчишки, оно так бы и пролежало до самой весны. Примечательно, что ни в Дмитрове, ни в его окрестностях никто в течение воскресенья десятого января и до понедельника восемнадцатого января не пропадал, поэтому труп из мешка так и остался неопознанным…

— Все верно, – не без удовлетворения в голосе произнес Разумовский. – За это время у нас никто, слава богу, не пропал.

— Вот и получается, что у нас в Москве имеется преступление без трупа, а у вас в Дмитрове налицо труп без преступления. Так почему бы вашему трупу в мешке не принадлежать нашему пропавшему судебному приставу Щелкунову? – заключил Иван Федорович.