Онлайн книга «Злополучный номер»
|
Водки и табаку – ни-ни. Ну, а уж чтобы баловство какое, бабу, к примеру, привести из хлебопекарни или кухни, что располагались на первом этаже тюрьмы, так ни за какие деньги! Надзиратели и рады бы заработать «зелененькую» или «синенькую» за устроительство случки, да Гольденберг был зорок, как орел степной: про все прознает, все увидит и как стервятник камнем на жертву кинется и одолеет. Третьего дня, сказывают, Степка Хлыщ за бабу на один час надзирателю Вахрушеву целый червонец сулил, так не взял Вахрушев этот червонец. Говорит, ежели Гольденберг узнает про то, тогда его, Вахрушева, мало что со службы с волчьим билетом погонят и после уже никуда не возьмут во всей Российской империи, так еще и из годового жалованья более половины вычтут, а могут и все жалованье отобрать. Так что, говорит, ни за червонец, ни за два или даже за пять червонцев он ни бабу в казарму не приведет, ни штоф или даже полуштоф водки в тюрьму не принесет, ибо Гольденберг о том все равно прознает и начальнику тюрьмы доложит. Словом, осточертел этот старший надзиратель Гольденберг не только всем бродягам да колодникам, а и надзирателям со сторожами и конвойными. Ибо жизнь без всякого просвету и без единого удовольствия уже не каторга, а самый настоящий ад… — Надо что-то делать с этой немецкою овчаркою, – сказал однажды Георгию Дед, имея в виду под «овчаркою» старшего тюремного надзирателя. – Иначе мы либо до морковкиного заговенья станем тут на нарах блох давить, либо дожидаться будем, покуда этот Гольденберг сдохнет. А он еще, падла, четверть века прожить может. Здоров, как сохатый! — И что делать? – как-то безнадежно спросил Жора. — Не киснуть, это определенно, – сердито посмотрел на Полянского Дед. – Из всякого положения, паря, какой-никакой, да выход имеется… Этим же вечером Дед, как честный бродяга, напросился на аудиенцию к Казаку, общему старосте, которого бывалые бродяги звали, в отличие от смотрителя тюрьмы, смотрящим, и был принят. Гутарили они долго. После чего Дед вернулся повеселевший: — Дранку[13] в общую артельную казну, по полтине за каждый день карцера Степке Хлыщу и хруст[14] Циркачу за кунштюк. Георгий хоть и не все понял, но согласно кивнул. — Ну, вот и славно, – констатировал Дед. – Смотрящий вскорости славную комедию устроит… Комедия состоялась на третий день после разговора Деда с общим старостой тюрьмы. Началось все с того, что Степка Хлыщ, бродяга тертый да бывалый и шибко охочий до баб, вдруг напился. Ранее за ним такого не водилось, чтоб Хлыщ, даже выпивши, задирался с кем-нибудь да приставал, а тут – на тебе! Конечно, надзиратель донес об этом инциденте старшему надзирателю, а Гольденберг – смотрителю тюрьмы. И вот заявился в казарму с дежурным надзирателем, Гольденбергом и вторым помощником Потаповым сам смотритель, начальник тюрьмы надворный советник Павел Порфирьевич Фищев. Господин строгий и характером, и видом. Спросил Степку, кто водку принес, иначе, мол, всю казарму на хлеб и воду посажу. И лучше-де сказать все начистоту, иначе он всем здесь устроит «сладкую жизнь». — Да вот он и принес, – указал Степка на оторопевшего надзирателя Гольденберга. — Чего ты мелешь, морда каторжная, – возмутился Фищев. – Так я тебе и поверил. — Вот те крест! – побожился Степка и дыхнул на начальника тюрьмы таким амбре, что того замутило. |