Онлайн книга «Тайна старого саквояжа»
|
А такое, судари, случается не всякий день… * * * Уже по приезде Воловцова в Карпухино настоятельно напросился на допрос Петр Самохин, дядя убиенного Коли Лыкова, и едва его ввели, буквально повалился следователю в ноги. Он рассказал все. Как поехал, будучи навеселе, из Мочалова в Карпухино к Павлу Тулупову и встретил на выезде из села своего племянника, попросившего его прокатить. Как посадил Колю на телегу и незаметно для себя довез его до Карпухино, а там привез к Тулупову, надеясь вечером вернуться вместе с Колей домой. У Тулупова Самохин застал Коську Малявина. Они делили какие-то деньги. Поделив их, Коська побежал за водкой и пивом, и затеялась в доме большая попойка. За угощением и разговорами незаметно наступила ночь, и Петр решил остаться с племянником до утра. Пьянка продолжалась и ночью. А потом Тулупов и Малявин завели разговор, который Петр уже слышал от них не впервые, что неплохо бы заиметь «живую руку» и с нею безнаказанно проделывать дела, поскольку с такой рукой ни за что не попадешься. Потом поначалу обиняками и намеками Павел и Коська стали говорить, что Коля вполне для такого дела подходящий: и непорочен, и сладить с ним будет легко, ведь младенец почти. А главное — его никто на селе не видел. Так что, если он и пропадет, никаких путей-тропинок к ним вести не будет. Ну а когда, дескать, у них будет «живая рука», заживут они, как князья-дворяне. Нет, много богаче! На золоте будут есть, из золота пить… Петр сам не помнил, как он оказался в санях вместе с Тулуповым, Малявиным и Колей где-то в поле. Потом они пили водку прямо из горлышка, и Коля хныкал и просился домой, а Тулупов с Малявиным говорили ему, что до Мочалова осталось совсем немного, и скоро оно, дескать, уже покажется на виду. Потом снова ехали куда-то, что Петр помнил смутно, затем выскочили на большак, тащились по нему и повернули куда-то в сторону, доехав до края оврага. Вышли. Тулупов и Малявин вынесли плачущего Колю на руках, схватили его крепко, а потом… То, что случилось потом, мерещится Петру каждую ночь, выпивши он или трезв, и он уж и не ведает, было это на самом деле или ему грезится. Потом Тулупов и Малявин обнажили Колину руку до локтя, в руках у Тулупова сверкнуло что-то белым и холодным, и этим он коснулся руки мальчика, после чего послышался крик, не детский, не человеческий даже, а вопль ужаса, который и доселе звучит в ушах Петра. Этот крик привел Петра в чувство, и он уже отчетливо помнил, как Тулупов, запрокинув головку мальчика, с которой слетела шапка, полоснул по шее бритвой одним резким ударом… Крик и то, что увидел после него Петр, буквально отрезвили его. Он закричал и бросился на Тулупова, пытаясь выхватить Колю, но Тулупов отшвырнул мальчика в овраг и выбросил руку с бритвой, пытаясь ударить ею Петра. Самохину удалось увернуться, и бритва скользнула лишь по воротнику и плечу тулупа, разрезав его. На помощь Тулупову бросился Малявин, и все трое, повалившись, скатились в какую-то яму. — Ну, все, край тебе, — прошипел Тулупов. И тут Петр понял, что его убивают. Вот сейчас, в этот самый момент, его так же, как до того Колю, полоснут бритвой по горлу и сбросят на дно оврага, где он, истекая кровью и корчась в судорогах, умрет. Умрет! И его больше никогда не будет. |