Книга Тайна старого саквояжа, страница 68 – Евгений Сухов

— Я полагаю, кое в чем она мне не солгала, — задумчиво произнес Иван Федорович, припоминая сегодняшний разговор с Анастасией.

— И в чем же таком она вам не солгала? — с некоторым сарказмом спросил уездный исправник. — Что такого она вам сказала, в чем вы ей поверили, Иван Федорович?

— Она сказала, что никогда не видела Попова… — ответил Воловцов и посмотрел на Павла Ильича.

— Ну как же! Живет с Козицким, Попов приезжал именно к нему, а она его не видела? — усмехнулся Уфимцев. — Быть такого не может!

— Вы меня не дослушали, Павел Ильич, — медленно произнес судебный следователь. — Она сказала, что никогда не видела Попова «живьем».

— Вот как! — откинулся на спинку стула Уфимцев. — Оговорилась. Сейчас, небось, локти себе кусает…

— Не думаю, что такая женщина будет когда-нибудь «кусать себе локти». Выдержка у нее, я вам скажу, — любой мужчина позавидует! Но я не об этом… Вы понимаете, Павел Ильич, что значит эта ее оговорка? — спросил Иван Федорович.

— Конечно, — усмехнулся уездный исправник. — Это значит, что она видела Попова мертвым.

— Именно так…

— Ну, в этом нет ничего удивительного, — Уфимцев принял прежнее положение. — Здесь, в малой гостиной, все замыто. А кто мыл? Кто убирался, вычищая кровь? Господин управляющий Козицкий? Вряд ли. Не мужское это занятие: полы мыть да пыль протирать. Может, уборку производила нанятая на селе баба? Так Самсон Николаевич не такой дурак, чтобы привлекать к этому делу постороннего человека, который может все выболтать. Стало быть, уборкой занималась она, Настасья эта! Более того, она скорее всего помогала своему полюбовнику вытаскивать труп Попова из барского дома и прятать его. Одному с трупом не справиться. Не звать же опять-таки деревенских мужиков на подмогу…

— Что ж, я с вами полностью согласен, — подытожил то ли совещание, то ли дружескую беседу судебный следователь Воловцов. — Эту вашу версию, Павел Ильич, мы с вами и примем за основную. Остается лишь…

— Найти труп Попова, — закончил за Ивана Федоровича Уфимцев. И добавил: — Далеко они его утащить не могли. Закопали где-то здесь, неподалеку. А что у нас расположено недалеко от особняка?

Они встали и подошли к окну. Сумерки еще не легли на землю, и можно было увидеть господский двор с сараем и начинающийся за ним яблонево-вишневый сад.

— Они закопали труп в саду? — скорее подумал вслух, нежели произнес для собеседника Воловцов.

— Возможно, — согласился Уфимцев. — Или спрятали вон в том сарае, — повел Павел Ильич подбородком в сторону довольно ветхого деревянного строения, кажется, закрытого на большой висячий замок. Завтра мы этим и займемся. Не возражаете? — вопросительно посмотрел на судебного следователя уездный исправник.

— Ничуть, — ответил Воловцов.

Третья декада июня 1896 года

В эту ночь Настя спала плохо. Да что там плохо: почитай, и вовсе не спала вплоть до самого утра. Козицкий же пришел под вечер пьяный. Наверное, все время провел в питейном заведении, а иными словами, в кабаке, благо Павловское — село большое, и все, что людям надобно, в нем имеется: церковь, приходская школа, базар, магазин и, конечно же, кабак. Куда ж без кабака русскому человеку? Как тогда прогнать накатившую тоску-печаль? Разве что на луну выть, как волкам-одиночкам, нагоняя уныние и безнадежность. А в уныние при нынешних обстоятельствах впадать никак не пристало. От него соображается плохо и слабость в теле одолевает. В таком состоянии им теперь пребывать нельзя: вон сколько их, полициантов, понаехало, и с ними следователь судебный. Серьезный мужик этот Воловцов, цепкий. Этому ежели палец в рот положить, вмиг откусит. Да что там палец? Всю ладонь! Ухо с ним следует держать востро… А этот, похоже, в уныние все же впал, поэтому и напился. Как пришел — слова не сказал: упал на кровать и уснул. Когда раздевала его, спящего уже, буркнул что-то спросонок, а что — не разобрала: то ли битюг, то ли каюк какой-то. А вот ей не спится, матушка вспомнилась скрюченная. И бабка с ее круглыми глазами и шепотом, что, дескать, непростая ты, внученька, и жизнь твоя будет ох какой не простой…