Онлайн книга «Тайна старого саквояжа»
|
— Ну, гостиная как гостиная… — недоуменно начал было Воловцов, но Уфимцев его перебил: — Только спокойно, не торопитесь. Воловцов отвел несколько удивленный взгляд от исправника и задумался. Он понял, что такой вопрос уездный исправник Уфимцев задал неспроста и под ним что-то кроется. Итак, что он увидел, войдя в эту комнату? Канапе расставлены симметрично по углам. Картина в золоченой раме, похоже, тяжеленная. Коль упадет на ногу, несдобровать — запросто пальцы отдавит! Большой дубовый стол. Восемь стульев с резными спинками, по три на сторону и по одному по торцам стола. Ковер, чистый, без пыли, не то что в иных комнатах особняка… Иван Федорович вдруг вскинул голову и поблескивающими от догадки глазами посмотрел на Уфимцева. Ах, каков молодец исправник! Быстрее его догадался, и мысль свою навязывать не стал, но к ней окольными путями подвел и подумать его заставил… — Я, кажется, понял, — улыбнулся, отвечая на любопытствующий взгляд Уфимцева, Воловцов. — Когда я первый раз вошел в эту малую гостиную, она показалась мне чистой и опрятной, с аккуратно расставленной мебелью и почти полным отсутствием пыли. В то время как остальные комнаты… — Давно не убирались, — продолжил за судебного следователя уездный исправник. — А это значит, что… — В малой гостиной не столь давно проводилась тщательная уборка. Поэтому и мебель аккуратно расставлена, и чистенько везде, — подытожил Иван Федорович. — Именно так, — кивнул Уфимцев. — Теперь нам с вами остается ответить или на крайний случай выдвинуть предположение относительно следующего вопроса: а почему именно в комнате, где состоялся нелицеприятный разговор двух управляющих имениями графа Виельгорского, Козицкого и Попова, закончившийся криками Попова, была произведена тщательная уборка, в то время как остальные помещения остались нетронутыми? И ответ напрашивается один, в этой комнате убирались, чтобы… — Уничтожить улики, — продолжил теперь уже за уездного исправника Воловцов. — Именно так, — согласился Уфимцев. — А уликами этими могли служить пятна крови на мебели и ковре, кровь на орудии убийства… — Так вы полагаете, что это все же Козицкий убил Попова? — прекрасно зная ответ, спросил Иван Федорович. — Полагаю и даже очень полагаю, — ответил Павел Ильич. — Убийство было совершено шестого мая именно в этой комнате, которую потом тщательнейшим образом убрали, уничтожив все улики преступления. А орудием убийства, — Уфимцев неожиданно резко повернулся к каминной полке, — могло послужить вон, клеймо, к примеру… Воловцов проследил за движением исправника и тоже посмотрел на чугунное клеймо. А что, версия Уфимцева была и правда весьма убедительной. Да и Настасья говорила, что Козицкий вспыльчив. Вполне мог в запале схватить это клеймо и ударить им Попова по темечку… Иван Федорович так и сказал Уфимцеву. На что тот спросил: — Значит, вы беседовали с ней? — Без малого час, — ответил Воловцов. — Ну и как она вам показалась? — У меня осталось о ней какое-то двоякое впечатление, — произнес Иван Федорович. — Чую, что врет, а верить хочется. Да и странная она какая-то. Мне время от времени казалось, что я разговариваю не с крестьянской девкой, а по меньшей мере с графиней. — Они это уме-е-еют, — протянул Уфимцев, очевидно, под словом «они» имея в виду не крестьянских девок, а всю бабью породу. — Вот что я вам, Иван Федорович, скажу: лживая она, эта Настасья, от волос до пят! Я доселе еще и не видывал таких… |