Онлайн книга «Тайна старого саквояжа»
|
Степана вынесло в поле. Когда понял, где он, решил на дорогу не возвращаться, поскольку полем до Мочалова тоже можно было дойти. А как прошел гумна тулуповские, дорога за ними началась. Степан двинулся по ней, миновал версты с три и вышел на большак. За ним, саженях в пятидесяти, начинался овраг, где Коленьку не искали. Степан решил обойти овраг и на дне его, прямо возле края, увидел черный комочек. Сердце забилось так, что вот-вот выскочит. Спустился Степан в овраг, а это Коленька… То, что увидел Степан Лыков, было ужасно. У Красина, помощника судебного следователя Ивана Федоровича Воловцова, дрожали руки, когда он писал протокол осмотра местности и трупа. А диктовал ему сей протокол Иван Федорович, тоже едва сдерживая дрожь и изумление, поскольку такого ему видеть еще не приходилось… «К востоку от старого почтового тракта, в пятидесяти трех саженях от него, имеет начало большой овраг с крутыми и обрывистыми берегами, — гласил судебный протокол. — Ширина сего оврага, фигурою своею напоминающего арабскую цифру 3, на всем его протяжении равняется почти десяти саженям, а протяженностью овраг восьмидесяти пяти сажен. Идет овраг почти перпендикулярно тракту, удаляясь от него. Больше всего глубина оврага у тракта, там она достигает четырех с половиной саженей. Удаляясь от тракта, овраг мельчает и в самом его дальнем конце имеет глубину не более двух аршин. В начале оврага, в его ближнем к тракту конце, который имеет закругление и выступ, на дне его, у самой его подошвы, лежит труп мальчика Николая Лыкова. Одежда на трупе мальчика та самая, в которой он, по словам родителей, вышел из дому. Она цела, за исключением шапки старой и нового платка, коим была повязана от ветру его шея. По словам матери убиенного мальчика, платок был ситцевый, красный, в белый горошек, ни разу не надеванный, купленный ее мужем на базаре села Карпухино за сорок пять копеек и повязанный на шею сына двойным узлом, дабы не потерялся. По одежде, задранной кверху на голову мальчика, в результате чего обнажились его ноги, одетые в серые посконные порты и черные валенки, определенно можно сделать вывод, что труп был сброшен с берега оврага за ноги и катился некоторое расстояние по его склону. При освобождении от одежды головы мальчика присутствующими — судебным следователем Воловцовым и понятыми крестьянами села Карпухино Еремеевым и Мартьяновым — было увидено лицо мальчика Коли Лыкова, совершенно бескровное, с открытыми глазами с застывшим в них выражением ужаса. Рот мальчика был приоткрыт, зубы обнажены, а подбородок обильно испачкан кровью. На шее у мальчика зияла огромная резаная рана, шедшая от левого уха вниз поперек всего горла. Хрящи, сухожилия и сосуды горла оказались напрочь перерезанными, на что, видимо, потребовалась значительная сила и весьма острое орудие преступления вроде бритвы или остро отточенного ножа. Похоже было, что убийство совершилось следующим образом: злодей, обхватив сзади левой рукой голову несчастного мальчика, запрокинул ее и изо всей силы полоснул по горлу острым предметом, зажатым в руке правой. При последующем осмотре трупа мальчика было обнаружено, что рукава шубы и рубашки на правой его руке стянуты вверх, а самая правая рука от локтя отсутствует, то есть отрезана. Судебный доктор Кириллов, принимавший участие в осмотре трупа, пришел к заключению, что рука мальчика отрезана весьма искусно, и применил к сему действию медицинский термин «отсепарирована». При осмотре места преступления, как возле трупа, так и в значительном от него отдалении, отрезанной руки обнаружено не было. Каких-либо следов, около трупа, в овраге и возле него, также не обнаружено, поскольку выпавший и растаявший снег взрыхлил почву и загрязнил ее настолько, что если и имелись прежде какие-либо следы преступления, то были вследствие этого совершенно уничтожены. Единственно, что не смогли смыть ни снег, ни его таяние, — это следы крови под трупом мальчика, вытекшей из раны на его горле, которой была пропитана земля…» |