Книга Тайна старого саквояжа, страница 50 – Евгений Сухов

— Он что, его убил? — испуганно посмотрел на обер-полицмейстера Виельгорский.

— Совершенно не факт, что это произошло в вашей усадьбе, — отозвался Александр Александрович. — Если верить показаниям лодочника, на другой берег Павловки он отвез Попова все-таки живым. Причем ничего особенного в поведении Попова лодочник не заметил. А вот за рекой его мог поджидать Козицкий, который, возможно, и убил Попова, чтобы тот не сообщил вам о его воровстве. Затем Козицкий присвоил ваши деньги, а труп Попова надежно спрятал. Может быть, закопал. Как отписал мне тамошний уездный исправник Уфимцев, саквояж Попова они нашли именно на противоположном берегу реки в каком-то овражке.

— А больше они ничего не нашли? — спросил граф Виельгорский.

— К сожалению, нет, — ответил обер-полицмейстер.

Какое-то время они молчали, думая каждый о своем.

— Жалко Попова, — нарушил тишину Виктор Модестович.

— Да, — машинально согласился с собеседником обер-полицмейстер. А потом добавил: — Возможно и иное развитие событий.

— Какое же? — спросил граф.

— Ваш главноуправляющий Попов вовсе и не покидал Павловское, — ответил Сан Саныч.

— Это как? — поднял удивленно брови граф Виельгорский.

— А так, — в упор посмотрел на графа Власовский. — Шестого мая, в тот самый момент, когда крестьянке села Павловское Марфе, работающей на огородах, захотелось пить, управляющий Козицкий имел разговор с главноуправляющим Поповым, который раскрыл его экономические махинации, обозвал вором и пообещал Козицкому, что тому придется держать ответ за свои художества. Козицкий, опасаясь, что Попов сдержит свои обещания, ударил его один раз, а затем и второй, ведь Попов вскрикнул дважды. И убил Попова, поскольку, возможно, удары производились не просто кулаком, а, к примеру, кочергой, чугунной статуэткой или еще чем-нибудь тяжелым. А потом он закопал труп на территории имения, поскольку тащить покойника куда-то подальше просто опасно. Могут увидеть. Поэтому-то на том берегу реки Павловки и не нашли никаких следов Попова, кроме пустого саквояжа, который Козицкий вполне мог подбросить уже тогда, когда в село приехали исправник и становой пристав, с тем чтобы навести их на ложный след. Такое ведь тоже могло произойти, — скорее утвердительно, нежели вопросительно, добавил Александр Александрович.

— А как же показания лодочника? — недоуменно посмотрел на обер-полицмейстера Виельгорский.

— А может, лодочник этот тоже боится Козицкого как огня? — произнес Александр Александрович. — Вот эта Марфа, к примеру, явно не из пугливых баб, коли из села чужой губернии, одна, решила приехать в Москву, в которой отродясь не бывала, и все вам рассказать. И приехала, не побоялась. И все рассказала. А вот Козицкого боится пуще огня. Вот и лодочник, похоже, тоже боится. Запугал там их всех этот ваш управляющий…

— Я немедленно его уволю, — решительно заявил своему собеседнику Виктор Модестович.

— А вот этого я вам делать не советую, — ответил Власовский. — Увольнением мы его только спугнем. Он соберет манатки и уедет, и ищи его потом, свищи. Нет, пусть думает, что нам ничего не известно про него и его финансовые махинации. Труп он спрятал надежно — чего ему бояться? А мы потихоньку будем делать свое дело. — Александр Александрович посмотрел на графа. — Я сегодня же отпишу тамошнему исправнику Уфимцеву. Расскажу ему про ссору Попова с Козицким. Пусть он там перевернет все вверх дном. Надеюсь, вы не возражаете?