Книга Тайна старого саквояжа, страница 49 – Евгений Сухов

— Это отчего же у вас такое мнение сложилось? — прервал ее Александр Александрович.

— Мнение? — Марфа задумалась.

— Ну да, мнение, — повторил свой вопрос Власовский. — Должны же быть какие-то причины, чтобы вы так думали о человеке?

— Ну, как он смотрит на людей, как с ними разговаривает, — неопределенно начала Марфа.

— А конкретные примеры? — спросил обер-полицмейстер. — Можете такие назвать?

— Н-нет, — снова неопределенно ответила Марфа и всем телом повернулась к полковнику Власовскому, которого уже перестала бояться: — Знаете, иногда и примеров никаких особых не надобно, чтобы определить, хороший человек или плохой.

— Это верно, — с интересом посмотрел на мудрую крестьянку граф Виельгорский. — Так бывает. О человеке как-то сразу создается впечатление, по неким неуловимым признакам, и это впечатление, как обычно бывает, и является самым правильным…

— Хорошо, — то ли согласился с графом, то ли под воздействием каких-то своих мыслей произнес Сан Саныч и обратился к Марфе: — Итак, вы не рассказали про ссору Попова с Козицким исправнику, потому что боялись Козицкого.

— Да, — ответила Марфа и в подтверждение кивнула, — ежели б я про их разговор с господином Поповым рассказала исправнику или становому, а он, господин Козицкий то есть, об этом узнал бы, мне в этом селе больше и не жить. Он бы меня со свету сжил, ей-богу! — приложила она ладонь к просторной груди. — А окромя этого, управляющий со становым приставом такими знакомцами стали — неразлейвода. Выпивали даже вместе. А ну как я рассказала бы о его ссоре с господином Поповым становому, а тот сказал бы об этом Козицкому по пьянке? Что бы потом со мной стало? В общем, — она посмотрела сначала на Виельгорского, а затем на обер-полицмейстера, — испужалася я…

— Ясно, — подытожил разговор обер-полицмейстер и выразительно посмотрел на графа.

— Господина Попова убили, да? — вопросительно посмотрела на Власовского Марфа.

— Это еще не факт, — такую фразу вынужден был сказать Александр Александрович. — Вам, Виктор Модестович, — обратился он к графу, — еще нужна Марфа Кондратьевна?

— Нет, — ответил граф и посмотрел на Марфу: — Я вам весьма признателен за то, что вы нам рассказали, весьма. Ступайте сейчас к Филимонычу и скажите, что я велел вам выдать пятьдесят рублей и оплатить все проездные расходы. И… спаси вас Бог.

— Благодарствуйте, барин, — ответствовала на такую несусветную благодать Марфа и поклонилась в пояс, от чего Виктору Модестовичу стало крайне неловко: чай, не крепостные времена на дворе, дабы такое чинопочитание разводить. Посему он отвел глаза в сторону и произнес: — Ступайте, сударыня, ступайте.

Марфа вышла, а граф и обер-полицмейстер снова переглянулись.

— Ну, что вы обо всем этом думаете? — спросил Виктор Модестович, когда за смелой женщиной закрылись входные двери.

— Я думаю, что эта крестьянка нас не обманывает: ссора между Поповым и Козицким, о которой она сообщает, в действительности имела место быть, — в задумчивости ответил Власовский. — Попов обнаружил несоответствия в финансовых документах и решил объясниться с Козицким. Разговаривали они на повышенных тонах, как сами понимаете, поскольку Попову надлежало держать отчет уже перед вами и воровство Козицкого могло наложить тень и на него. А потом Козицкий ударил Попова, завершив тем самым ссору.