Книга Губернское зарево, страница 79 – Евгений Сухов

— А про обязанности я ничего не знаю, – огрызнулась Перелескова и демонстративно замолчала.

Силой везти ее было нельзя. Пришлось идти к Воловцову за помощью, зная, что у него установились более-менее доверительные отношения с этой ядовитой мадам. Иван Федорович, конечно, согласился помочь, минут двадцать беседовал с Апполинарией Карловной и увещевал, после чего Перелескова милостиво согласилась ехать с Песковым на опознание.

Но и оно ничего не дало. Ни в одной из задержанных барышень Апполинария Карловна не признала ту, что приходила через несколько дней после сожжения Марьи Степановны Кокошиной к дворнику Ефимке просить у него денег.

— Не она. Нет, это не она… – заявляла Перелескова после того, как в кабинет поочередно приводили задержанных барышень, якобы для «последней» беседы.

Один раз Апполинария Карловна даже встала со своего места и вплотную подошла к девушке, пристально ее разглядывая. Минуту она ходила вокруг нее кругами, придирчиво и несколько презрительно вглядываясь в лицо и наряд барышни, а затем посмотрела на Пескова и отрицательно покачала головой.

— Благодарю за помощь, Апполинария Карловна, – убито произнес судебный следователь, когда последняя девушка из тех, что были задержаны для прояснения, была отпущена. – Сейчас вас доставят обратно домой на извозчике.

— Значит, не нашли ее? – посмотрела в глаза судебного следователя Перелескова.

— Не нашли, – расстроенно ответил Виталий Викторович.

— А Иван Федорович нашел бы! – заявила она и вышла из кабинета, шурша шелком платья…

Тупик. Это был тупик. Оставалась одна надежда: найти между дворником Ефимкой и отставным солдатом Иваном Калмыковым хотя бы какую-нибудь связь…

Под вечер второй субботы отпуска Песков заявился к Воловцову усталый, но веселый.

— Есть! – заявил он прямо с порога, даже забыв поздороваться.

— Что именно? – поинтересовался Иван Федорович, зная, что поиск барышни, что приходила к Ефимке, успехом не увенчался.

— Есть связь между Калмыковым и нашим дворником! – просиял Виталий Викторович.

— Да? – произнес Воловцов, и рязанскому судебному следователю показалось, что в голосе Ивана Федоровича явно отсутствует удивление. – И какая же?

— Они родственники, – ответил Песков.

— Я так и думал. Верно, по матери дворника?

— Именно так. – Виталий Викторович был несколько разочарован: вот, собирался удивить московского судебного следователя, да не получилось. – Мать Ефимки – Евдокия Дементьевна, в девичестве Васянина – имела отца, Дементия Васянина, женатого на Калерии Ивановне Калмыковой, сестре Ерофея Калмыкова, отца нашего отставного солдата Ивана Калмыкова. Получается, что Иван Ерофеич Калмыков какой-то там дядька дворнику Ефимке. Двоюродный или троюродный, я все время путаюсь в таких родственных связях…

— Понятно… – Иван Федорович представил, какая кропотливая работа была проведена Песковым, сколько было опрошено людей, положено на это времени и нервов, и уважительно посмотрел на него: – Поздравляю, Виталий Викторович. Вами проделана огромная работа, принесшая свои плоды, как оно всегда и бывает, если дело исполняется качественно и скрупулезно.

— Благодарю вас, – ответил титулярный советник, польщенный похвалой Воловцова, впрочем, вполне заслуженной.