Книга Казанский мститель, страница 79 – Евгений Сухов

Сестра покойной матери Евдокия Архиповна приезду племянника шибко не обрадовалась. Вернее, не была рада совсем. Племяш, да еще без руки — возись тут с ним, с инвалидом. От дома, конечно, не отказала, — дом у нее был свой, недалеко от Печерского съезда и саженях в двухстах от Вознесенского Печерского монастыря. Откажешь племяшу — соседи пальцами показывать станут: вот-де, мегера какая, родной кровинушке в крыше над головой отказала. За это и со свету могут сжить, народец-то тут аховый проживает. Ну и определила Евдокия Архиповна Фрола в крохотную комнатенку, предназначенную некогда для чулана, с крохотным оконцем под потолком, как в камерах для заключенных. Живи, дескать, племяш, и не тужи!

Ну а Фрол что? И тому рад, что не погнали взашей.

Кое-какие деньжата отец поднакопил. Правда, их вряд ли хватило бы для того, чтобы долго проживать в гостинице или даже самых дешевых меблированных комнатах. Поэтому Фрол решил осмотреться покуда, на некоторое время остаться проживать у тетки (жить у нее постоянно, видя ее отношение к нему, Фрол не намеревался). Может, и правда в скором времени удастся отыскать работу, хотя бы какую-нибудь! И еще: ездить ему некуда, стало быть, содержать собственный выезд — а дело это весьма затратное — нет никакого резону. Так не лучше ли продать Гудка вместе с повозкой. Жалко, конечно, едва ли не родная лошадка стала, а что прикажете делать?

До Сенного базара — места продажи лошадей и соответствующей утвари — Фрол прошел пешочком по Большой Печерской улице, смыкающейся с Сенным базаром. Решил поначалу глянуть, что за лошади продаются на базаре, прицениться и вообще посмотреть, что да как. Глянул. Приценился. Упряжные лошади стоили от ста двадцати до ста пятидесяти рублей. А повозки, примерно как у него, сорок — сорок пять рублей.

На следующий день Фрол уже поехал на повозке, захватив «лошадиное свидетельство» и отцову расписку в приобретении Гудка и уплате за него денег. Встал на отшибе, но в ряду таких же, как он, продавцов, выставив цену за Гудка с повозкой в сто шестьдесят рублей. Покупателей и даже приценивающихся не было долго, и Фрол скис. Он-то надеялся побыстрее сбыть Гудка с повозкой с рук, получить запрашиваемую сумму и потом определиться, как жить дальше и на что рассчитывать… Часа два, наверное, прошли совершенно без малейшего интереса к Гудку и повозке. А потом к Фролу подошли два татарина, оба в безрукавных камзолах, и стали громко торговаться, смешивая русские слова с татарскими. Они давали за Гудка и повозку сто десять рублей. Фрол не соглашался. Затем стали торговать за сто пятнадцать. Фрол соглашался на сто пятьдесят и стоял на своем твердо. Наконец сошлись на ста тридцати, причем в самый последний момент, когда должна была состояться передача денег, татары выторговали еще два рубля. Мол, ста тридцати рублей нет, есть только сто двадцать восемь. Так что Гудок с повозкой ушли за сто двадцать восемь рублей. Фрол, получив деньги, с грустинкой в глазах потрепал Гудка по холке и пошел своей дорогой. Вернее, в дом к тетке. Уже пешком.

После продажи коня с повозкой все же решил съехать от тетки. Перед этим он произвел с винтовкой Витворта некоторые действия — ходить по губернскому городу с винтарем за плечами вряд ли приветствовалось полицией, да и просто добропорядочными городскими обывателями. Деревянный приклад обыкновенной классической формы Фрол спилил и к спилу с левой стороны приладил небольшую форточную петлю, соединив отпиленные части винтовки и получив возможность складывать приклад вбок. Таким образом, длина винтовки уменьшилась и сделалась не более трех футов. Купил для нее футляр, похожий на небольшой удлиненный дорожный чемоданчик-саквояж на двух застежках, и теперь вряд ли кто мог подумать, что в таком чемоданчике находится винтовка. После всех этих действий, поблагодарив тетку почти искренне за кров, немедля съехал. Скарбу у него осталось немного, так что все он унес с собой. Местом жительства Фрол выбрал «Меблированные комнаты» на Рождественской улице на третьем этаже доходного дома Пановой за девять с полтиной рублей в месяц. Дорогонько, конечно, зато со столом.