Книга Отстойник душ, страница 80 – Денис Нижегородцев

— А Семашко? Это украинская фамилия или белорусская?

— При желании тоже сойду за семита, — пробурчал Двуреченский.

— Сойдешь. И где мы поплывем, опять в «вагоне четвертого класса»? — допытывался Георгий.

— Нет, что ты! — продолжая жевать, возмутился Викентий Саввич. — Ты плохо меня знаешь. Все уже устроено по самому первому классу! Каюты на самом верху, с видом на «оушэн», и все остальное тоже «олл инклюзив», как в вашей Турции, — он снова перешел на шепот, чтобы его, не дай бог, не услышали люди из 1913-го.

— И сколько плыть?

— Одиннадцать-двенадцать дней. Но уверяю тебя, ты не соскучишься! Развлечений на «Царе» примерно столько же, сколько на известных тебе лайнерах типа «Принцессы Анастасии». Только все на старинный лад, разумеется, — рассказал он, наливая себе водки из небольшого штофа.

— Ну, как на «Титанике», — пошутил Георгий без тени улыбки на лице.

— Типун тебе на язык! «Титаник» утоп только в прошлом году^[63], у всех тут еще в памяти. Не говори о таком вслух вообще нигде!

— Ну хорошо. Все это прекрасно. И тогда последний вопрос. Подкуп пограничников или кого там, чтобы быстро выправили мне паспорт… Подделка документов со сменой имен. Каюты первого класса. Питание и развлечения… — перечислил Георгий. — И наверняка еще какие-то траты, о которых я. Ах да, визы, совсем забыл, еще же визы!..

Двуреченский поморщился, отставил тарелку в сторону и наклонился к подельнику, вплотную приблизив свой длинный нос к его носу:

— Послушайте сюда, молодой человек. Для справки: как таковых виз вплоть до Первой мировой войны в мире и не было. А мы до нее еще не дожили, да и не факт, что вообще доживем. Были проездные документы, заграничные паспорта, которые выдавались на пять лет или другой срок. Разумеется, все это, как и перечисленное тобой, — не бесплатно! Поэтому, как ты понимаешь, был единственный путь оплатить операционные расходы… А именно — наше с тобой золотишко из наследства Николая Саныча Бугрова и его старообрядческой общины.

Ратманов зеркально пригнулся к Двуреченскому:

— Это я уже понял, не дурак. Из чьей же доли мы вычтем эти средства? И сколько, кстати?

— Я еще до конца не посчитал, но пара тысяч на брата выходит. Надбавка за срочность, да и сама по себе подделка документов — не хухры-мухры.

Ратманов отодвинулся от собеседника. Это были огромные деньги для того времени.

— И, разумеется, из твоей доли, — пояснил Двуреченский, снова принимаясь за внушительный английский завтрак, который все никак не мог одолеть. — Подумай сам. Свое состояние Николай Саныч получил в наследство от деда, известного в народе как «дедушка Бугров», Петра Егоровича. А Петю вывел в люди кто? Правильно — твой покорный слуга. То есть я заварил всю эту кашу!

— Даже не сомневался, — прокомментировал Георгий, но Двуреченский не обратил внимания на его иронию и продолжил:

— Далее. Я не только все придумал, но и организовал. А ты, по сути, был только носильщиком, ну да, правда, с несколько расширенными функциями. Поэтому считаю справедливой следующую формулу. Как два равных учредителя этого предприятия, мы могли бы получить оба по пятьдесят процентов. Однако я выступил еще и единственным инвестором в «дедушку Бугрова», а это семьдесят пять процентов. Получается, семьдесят пять моих инвесторских, да половина учредительских — восемьдесят семь с половиной процентов. А у тебя тогда… двенадцать с половиной, что, согласись, тоже неплохо, учитывая твое официальное небольшое жалованье и все привходящие… Ты не согласен?