Онлайн книга «Отстойник душ»
|
Впрочем, в дальнейшем судьба распорядилась так, что они несколько месяцев прикрывали друг друга во время охранения императорской семьи и даже подружились. Хотя Дуля продолжал молчать и улыбаться, не рассказывая ни о том, что он до сих пор служит Казаку, ни тем более о том, как он связан с эвакуаторами пропавших во времени. А Бурлак снова пошел в словесную разведку. Других вариантов как-то прояснить свое положение все равно не просматривалось. Для начала пожаловался на здоровье. Двуреченский оставил ему в наследство не только ответственность за полгода дезертирства, но и больное тело. По эстафете от босяка Гнойного Юре передались и проблемы с пищеварением, и хрипы в легких, и язвы на ногах, не говоря уже о слабом зрении — Ратманов видел значительно лучше! — Что ты там шебуршишься? — переспросил Дуля, продолжая принимать солнечную ванну. — Отвернись и заткни уши, — огрызнулся Юра. Но тут же подумал: «Когда еще, если не сейчас? Представиться Двуреченским, наврать гиганту с три короба, наобещать чего-нибудь и как-нибудь из всего этого выпутаться?» — Дуля… — Чего тебе еще? — Ты ж понимаешь, что я — Двуреченский Викентий Саввич, который из любой ситуации всегда выходит победителем. Мы оба это знаем! — Ну и? Знаем, и что? — Монахов не боится, но а ты-то — не боишься, что я опять от вас сбегу? — Не-а. — И все? — Докуда сбежишь-то? Вон туда, на айсберг? — выяснилось, что даже такой «дуболом», как Дуля, наслышан об истории со спасением «Титаника». Дело в том, что 14 апреля прошлого, то есть 1912 года, «Бирма» была одним из тех судов, которые получили сигнал бедствия с тонущего корабля. Не теряя времени, они развили максимальную скорость, но добрались до места происшествия уже после того, как «Титаник» ушел под воду. Экипаж «Бирмы» предлагал свою помощь и в дальнейшем, в частности хотел передать еду спасенным пассажирам. Однако получил отказ от другого судна, взявшего пострадавших на борт. Зато морякам с «Бирмы» удалось сфотографировать айсберг, с которым предположительно столкнулся «Титаник». — Ага, — с чем-то согласился Дуля. — А если Викентий Саввич предложит хорошие деньги за его освобождение, что тогда ответит Дормидонт Лакомкин? — поинтересовался Бурлак. — Скорее всего, промолчит. Или скажет «ага»… — черт возьми, Дуля просто издевался над ним! Большую часть оставшегося дня промолчали. Пока совсем уже под вечер насладиться океаном и звездами не вышел Монахов. Сан Саныч чутка отдохнул, однако застарелые круги под глазами так и не рассосались. Монахов и Дуля легли на шезлонги по сторонам от Бурлака, из-за чего тот снова почувствовал себя арестантом. «Но если вспомнить былые совместные приключения да попробовать заболтать обоих, может, чего и выйдет…» — подумал он. — А помните, когда возле Суходола Николай Александрович решил сделать непредусмотренную остановку, тут же сбежалась огромная толпа и через нее никак не получалось пробиться?[80] — А как же? — подхватил Монахов. — Я думал, задавят, царских дочерей так уж точно! — Было дело, — подтвердил и Лакомкин. — А потом подлетел ехавший в конце кортежа Двуреченский, быстро оценил ситуацию и скомандовал: «Дуля, проделай коридор к Его Величеству, живо!» — Да-да, было, — довольно усмехнулся Дормидонт. — «А Ратманову — вывести царя наружу и доставить к автомобилю!» — вжился в роль Бурлак. |