Книга Пуля времени, страница 17 – Николай Свечин, Денис Нижегородцев

— Вот, – объявил Хряк, – то, что удалось получить быстро. Еще три больших дадут к концу Петровок^[17]. Всего, значится, десять.

— Че так мало? – обиделся есаул. – Взял бы меня с собой, я б тому барыге глаз на жопу натянул. Это Желудкин, собака?

— Он, – ответил атаман, неприязненно глядя на помощника.

— Пойду и еще заберу, хоть три тыщи, – сказал Копер, одеваясь. – Столько скуржи, и рыжье, и всякая всячина, а токмо десять больших? Не, я этого так не оставлю!

— Сядь! – рявкнул атаман. – Ты тут главный теперь, а не я? Ну, обоснуй.

Он вынул из сапога нож и воткнул его в стол.

— Словесно будешь доказывать али так? Дрянцо с пыльцой! Кто тебя из дюжинных гайменников^[18] двинул? Кто лучшую долю давал? А ты вона как благодаришь? Давай у братвы спросим, кто в их глазах выше стоит, ты али я.

Есаул сник. Он молча снял жилет, ушел в угол, бросился там на подушку лицом вниз и замолчал.

— То-то, – буркнул Хряк, убирая нож обратно в сапог.

Потом сел к пачке денег и принялся их делить, словно разметывал карточную колоду. Сложил семь стопок и объявил:

— Всем по пять сотен, включая Копра. Гимназисту – тыща. За то, что все хорошо придумал и меня от пули заслонил. Итого три, верно? Мне как атаману три, а остатнюю тыщу в запас. Всего семь. Подходи, разбирай.

Лодыга, Татарин и Мордвин быстро схватили свои доли, пересчитали и потянулись к водке. Георгий упрятал свою стопку в карман, не пересчитывая.

Но есаул не двинулся с места. Все смотрели на него. Наконец, он заговорил:

— Не жирно ли будет три больших, а, Макар Никанорович? Давно ли ты стал таким задавакой?

Хряк начал было наливаться кровью, но сдержался. Помолчав с полминуты, он сделал новое объявление:

— А есаулом у нас теперь будет Гимназист, он же Ратман. Копер теперча как все. Рядовой. А не хочет как все, пусть убирается к елде. Слышал, Николай Михалыч? Бери пять сотенных и вали… Штоб я тебя больше не видел. Или покорись, тогда останешься в хевре. Тебе решать.

Отставной есаул вскочил, схватил со стола свою пачку денег, надел летнюю шинель, накинул на плечо сидор с вещами и удалился, громко хлопнув дверью. Стало тихо.

Из-за занавески вышла Рита, посмотрела вслед беглецу и сказала:

— А и хорошо. Только он мстить станет, к Казаку пойдет.

— Разберемся, – прокомментировал атаман, но Георгию в его голосе послышалась неуверенность.

Что за Казак? Сколького попаданец еще не знает?

9

Переночевали спокойно, а после чая Хряк позвал нового есаула и вручил ему пачку ломбардных квитанций:

— Снеси барыге из Марьиной рощи. Звать Микитичем. Лазаревский переулок, свой дом. Наличники желтым выкрашены, а напротив казенка^[19] – сообразишь. Тут самое ценное, что взяли, – дюжина золотых часов. Пусть скажет, за сколько может их в деньги обернуть. Торгуйся, чтоб не меньше двух тысяч. Им в магазине цена четыреста рублей за штуку! Понял?

— Понял.

— Ступай. Вернешься – поговорим насчет твоих обязанностей. Копер хоть и строптивый был, а дело свое знал. Придется учиться, Гимназист!

— Научусь.

— Не дрейфь, я помогу. Будешь настоящий фартовый, а когда-нить и до «ивана» дорастешь.

Ратманов поехал в Марьину рощу. Не без труда нашел дом Микитича. Это в Москве XXI века со всеми ее МЦД, МЦК, БКЛ и прочими транспортными кольцами он мог ориентироваться хоть с завязанными глазами. А тут все же другой город, похожий, но другой, впоследствии расширенный и сильно перестроенный.