Книга Край биографии, страница 93 – Денис Нижегородцев

Ратманов продолжал не верить своим ушам. Весельчак Михалок ассоциировался у него с гармошкой, частушками и скабрезными анекдотами. И вдруг политический активист… Но Жора терпеливо выждал, пока тот закончит, чтобы нагрянуть внутрь, обняться со старым другом и проговорить с ним всю ночь, если потребуется!

Напоследок Михалок вещал о Цусиме: мол, все было заранее обречено, да и в бою творилось черт-те что. Командующего Рожественского сразу же ранило в голову. Его сменщик Фелькерзам скончался еще до сражения, но его смерть скрывали. Поэтому другой сменщик, Небогатов, так и не вступил в командование всей эскадрой, продолжая руководить только теми кораблями, которые были у него до этого. И подобное, мол, могло случиться только при царе и его неумелом управлении страной, армией и флотом.

Когда все затихло, Георгий спрятался за угол и дождался, пока из барака выйдут несколько заговорщиков. Еще немного погодя вошел внутрь. Прежний знакомец сидел за пустым деревянным столом, смотрел в одну точку и о чем-то размышлял. Оглядевшись для порядку и не обнаружив посторонних, Жора направился прямиком к нему:

— Михалок! А ты как здесь? Как говорится, сколько лет, сколько зим?!

Но ответом было лишь молчание. Вернее, матрос уставился на Ратманова, как будто видел его в первый раз.

— Не узнал старого приятеля? – спросил Георгий больше в шутку, хотя улыбка уже начала сходить с его лица.

— Ты кто? – наконец изрек Михалок, продолжая буравить гостя глазами.

— Та-а-ак… – протянул Жора, пока не придумав, как следует поступать в подобных случаях.

Того, что сейчас творилось, быть как будто и не могло. А единственным, пусть и очень глупым, объяснением происходящего стала гипотеза, что Михалок за что-то обиделся на Ратманова и теперь знать его не хочет…

— Ну раз вы, – Жора перешел с «незнакомцем» на «вы», – меня не знаете, то и я вас. Всего хорошего!

Он поспешил покинуть негостеприимный барак. Но едва сделал несколько шагов, как на плечо упала знакомая и тяжелая рука.

— Послушай, – предупредил Михалок привычным грубоватым басом, – со мной шутки плохи. Повторяю еще раз: кто таков будешь?

Георгий первым делом снял с себя чужую руку – теперь и он был не из тех, кого соплей перешибешь. И спросил в ответ:

— Я тоже могу повторить вопрос: ты меня не помнишь или прикидываешься?

Жора попытался заглянуть в глаза собеседнику. Перед ним, вне всяких сомнений, стоял Михалок. Но одновременно в матросе было и что-то новое, чуждое, совсем незнакомое. Что за черт? Не может же человек так просто выкинуть из памяти их встречи и даже несколько недель плотного общения?! Может, ранение повлияло? Контузия? Ну, допустим…

— Что, обознался? – спросил Михалок, по-прежнему без намека на доброжелательность.

— Может быть, – ответил Георгий.

— Ладно. – Матрос сплюнул под ноги солдату. – Свидимся еще.

И как будто это не сулило Жорке ничего хорошего.

5

Ратманов шел по набережной, краем глаза наблюдая, как внизу великая Волга-матушка сливается с не менее великой Окой. Его небритое, слишком юное лицо обдувал свежий ветер с реки, а длинные волосы красиво спадали на плечи. Но еще живописнее развевалось платье девицы, что шла впереди. Люба Столетова являла собой образец юности, женственности и красоты. Все сейчас было, как в первый раз. Окликнуть – не окликнуть? Подбежать, заговорить или смотреть как баран на новые ворота и молиться, чтобы она тебя не заметила? На Ратманова накатили прежние робость и нерешительность, бывшие его постоянными спутницами на протяжении многих лет. Но он пересилил себя: