Книга Край биографии, страница 82 – Денис Нижегородцев

В душе Георгия вновь зародились ростки сомнений. Ведь даже две прекраснейшие японки, что утром казались ему собственными ангелами-хранителями, вели какую-то свою игру. Жору снова обманывали или как минимум недоговаривали. Ни о Володе Менделееве, который умер несколько лет назад и при всем желании не мог объявиться здесь снова. Ни о таинственном покровителе, который зачем-то выдавал себя за покойного.

Ратманов же был инвалидом, лишенным свободы воли и возможности передвигаться. Он никогда без сопровождения не покидал этого гостеприимного дома. А всякий раз, когда его вывозили на прогулку, словно младенца, за которым нужен глаз да глаз, Така и Офудзи неизменно пользовались черным ходом. Последний вел в крошечный садик, огороженный с трех сторон высоким забором, а четвертой обращенный к морю, до которого даже падать пришлось бы довольно долго. И не дай бог, чтобы Георгия увидела злая соседка, как отрекомендовали ему пожилую японку из домика напротив. Ее силуэт в окне все же просматривался через маленькую дыру в заборе. Правда, она всегда стояла на одном и том же месте и поливала одно и то же деревце бонсай на подоконнике.

«Может, она и не живая вовсе?» – подумалось вдруг Гимназисту. Поставили куклу в человеческий рост для отвода глаз. Тем более что без очков он мало что видел вдали и не смог бы ее рассмотреть. Кстати, на просьбу съездить за новыми очками в соседний Нагасаки Ратманов получил самый популярный ответ в этом доме:

— Свой время! – или «всему свое время»…

На самом деле он мало чем отличался от соседки. Така и Офудзи готовили и стирали, а Георгию достался уход за комнатными растениями. Он даже освоил китайский фэн-шуй и японский ваби-саби. Но так и не стал примерным домохозяином. Мужчине, воину, герою обороны Порт-Артура осточертело поливать все эти бонсай и икебаны, побеги бамбука и веточки сакуры. Жора понял, что пора действовать!

Дабы проверить, на что способен без женской опеки, рано утром, когда все еще спали, Ратманов неслышно раздвинул перегородки седзи и доковылял до инуяраи – ограды вокруг дома. Не зря неделю разрабатывал ноги, но своим очаровательным спутницам ничего об этом не говорил, разумеется. А теперь отправился на прогулку: и не по японскому саду, огороженному с трех сторон заборами и с четвертой – отвесной скалой, а куда подальше.

Первым делом бросил взгляд на соседку в окне. Несмотря на ранний час, она уже не спала или еще не ложилась спать, делая вид, что поливает свой бонсай. При этом ее силуэт несколько раз покачнулся – весомый аргумент в пользу того, что перед ним был живой человек, а не манекен. Ратманов усмехнулся и пошел куда глаза глядят, как сказали бы, если бы он хорошо видел. На деле передвигался скорее на ощупь, причем ногами, да по наитию. И неожиданно… заблудился! Ведь еще не выходил из дома в Инасе один ни разу. Даже мерцающие огни Нагасаки и ориентация на дорогу вдоль моря не сильно помогали ориентироваться. До города добрался скорее вопреки обстоятельствам, чем благодаря им. Разок чуть не сорвавшись с обрыва, но вовремя ухватившись за ветку – увеличенную копию бонсая, что стоял в его здешнем доме. Затем повстречал каких-то людей, но даже не смог их разглядеть, а заговорить по-японски тем более не решался, предпочитая прятаться за деревьями и избегать непосредственного контакта.