Книга Внезапная смерть, страница 98 – Дэвид Розенфелт

Несмотря на свой конфликт, он выбирает единственный надёжный подход: что бы я ни хотел сделать, он не хочет давать мне время на это.

— Ваша Честь, мистер Карпентер имеет право представлять любую защиту, какую пожелает, но я не вижу причин откладывать процесс, чтобы он мог отправиться на рыбалку в поддержку новой стратегии. Сказав это, я предполагаю, что его новые свидетели не будут в нынешнем списке. Поэтому сторона обвинения оставляет за собой право просить о своём переносе, если нам понадобится время для подготовки к перекрёстным допросам.

Харрисон поворачивается ко мне.

— На какой срок вы просите перенос?

Ранее на этой встрече я использовал слова «в интересах правосудия», потому что судья Харрисон обязан руководствоваться этими интересами при вынесении решений, даже если эти решения не обязательно основаны на принятой судебной процедуре. В деле, где возможно смертное наказание, принцип «интересов правосудия» становится ещё более важным.

— Для надлежащего соблюдения интересов правосудия, Ваша Честь, я бы попросил одну неделю.

Дилан чуть не давится.

— Ваша Честь, у нас там присяжные, и…

Харрисон перебивает его:

— Процесс откладывается на два дня. Заседание возобновится в девять часов утра в среду.

Я немного разочарован решением; надеялся на три дня. Но времени должно хватить, если мы не будем его тратить. Я прошу судью Харрисона засекретить это заседание на время этого переноса и приказать ни мне, ни Дилану не разглашать его суть, по крайней мере, пока. Дилан возражает, но я снова вбрасываю «интересы правосудия», и Харрисон соглашается.

Я направляюсь на встречу в мой офис, чтобы доработать наши планы. Если радиосообщения, которые я слышу по дороге, правдивы, СМИ сходят с ума от только что объявленного переноса. Всё, что раскрыл судья Харрисон, — это то, что о нём просила защита, и когда я приближаюсь к своему офису, я вижу толпы СМИ, ждущие меня.

Я звоню вперёд и переношу встречу к себе домой, так как я могу легче войти и выйти без необходимости иметь дело с прессой. Они там в полном составе, но я захожу с чёрного хода, а затем провожу тридцатисекундную пресс-конференцию на крыльце.

— Как вы знаете, судья Харрисон наложил запрет на разглашение информации, — говорю я. — По определению, те, кому запрещено говорить, не дают комментариев.

Не имея запрета сами, репортёры продолжают бомбардировать меня вопросами, но я кратко и неискренне выражаю разочарование из-за невозможности ответить и возвращаюсь внутрь. Вскоре Кевин, Лори, Сэм и Уилли пробиваются сквозь толпу и присоединяются ко мне в кабинете.

Уилли отзывает меня в сторону и говорит, что Маркус всё организовал по расписанию, и от этого у меня в животе образуется яма размером с Норвегию. Чтобы выбросить это из головы и сосредоточиться на стоящей задаче, требуется умственная дисциплина, которой у меня, возможно, нет.

Я чувствую иную динамику на этой встрече по сравнению с предыдущими. До сих пор мы блуждали в потёмках, не зная, куда идти и как туда попасть. Теперь у нас есть жизнеспособный план, и наша задача — просто его выполнить.

Мы с Кевином обсуждаем встречи, которые нам нужно провести завтра с нашими свидетелями, а Сэм заверяет меня, что нанял друга, который очень компетентен и способен устроить нашу ловушку для Полларда.