Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 140 – Габино Иглесиас

Истинное наслаждение – не хотеть ничего. Да, конечно, некоторые вещи приносят радость, когда мы ими занимаемся, но мы нередко принимаем то, что имеем, как должное, а иногда того, что мы имеем, нам вполне хватает. Смех вашего ребенка, например, есть нечто такое, чего не может испортить никакая нищета. Теперь у меня были деньги, много денег, но я не буду на них покупать игрушки Аните.

«Посмотри на эту лодку, папа!»

Долбаная эта лодка. Ее дешевый пластик сделал Аниту такой счастливой.

— Что ты собираешься делать со своими деньгами?

Этот вопрос сорвался с моего языка, прежде чем я понял, что задаю его. Разговор был спасением, компенсаторным механизмом, который позволял мне изгнать из головы прекрасную улыбку Аниты и ее яркие карие глаза.

— Я тебе говорил: уеду на север. Может быть, в Орегон. Там у них есть места на берегу, где вода холодная, а из океана торчат огромные скалы. Я видел фотки. Хочу взять в аренду хороший домик, а потом вызвать к себе мать. Я хочу, чтобы она прожила остаток жизни в покое, ты меня понимаешь. Она это заслужила.

— В аренду? А почему не купить? Деньги у тебя есть.

Хуанка на секунду повернул голову в мою сторону. Сморщил гримасу.

— Ты это серьезно?

Я не знал, что ему сказать.

— Посмотри на меня, чувак. Я никогда не пойду ни в какой гребаный банк и не куплю дом. Этого не будет. Ты не должен покупать себе дома. Аренда. Может, найдешь себе какую халтуру. Найди черного юриста, который сможет дать тебе липовые бумаги, в которых будет сказано, что кто-то там помер, а тебе оставил немного бабок. Я не знаю, где ты жил, чувак, но твоя смуглая кожа и твой акцент – сущий геморрой для людей. Я знаю, твоя матушка была гражданка, так что бумаги у тебя есть. Ты можешь принести этим херам с бугра вагон бумаг с печатями, но для расиста всему этому ноль цена, ты меня понимаешь. Смуглокожий чувак с сотней тысяч долларов в кармане и в шикарном костюме от дизайнера стоит всего треть того, что стоит для них белый с двадцаткой в бумажнике и дырявых джинсах.

Самое странное в словах Хуанки было то, что его речь ощущалась как атака. Моя первая реакция была согласиться, сказать ему, что полностью на его стороне. Я хотел сказать ему, что мне много раз отказывали в работе, для которой у меня была достаточная квалификация, что меня увольняли по надуманным основаниям, увольняли люди гораздо глупее меня. И ни один из тех, кто меня увольнял, не был билингвом. Но я держал рот на замке, потому что монстр расизма имеет много голов, и нас нередко кусают разные головы. А еще я промолчал, потому что он был прав.

Каждый раз проезжая мимо одной из дыр в стене туннеля, я чувствовал, как по моему позвоночнику пробегает мелкая дрожь. Мой мозг кормил меня сценариями, которые я не хотел знать. Наша машина ломается, и эти твари начинают вылезать из своих дыр. Целая банда этих тварей останавливает машину камнями, мы стреляем в них, пока не заканчиваются патроны.

Наконец впереди появилась платформа. Ни один из сценариев, существовавших в моей голове, не материализовался. Может быть, Богу и в самом деле время от времени удавалось подбрасывать нам кость, как он это сделал с Брайаном в пустыне. Да, я его убил с божьей помощью. И теперь я владелец трех кирпичей.

Когда мы оказались в гараже, Хуанка улыбнулся.