Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 138 – Габино Иглесиас

Дон Васкес сделал движение рукой. Головорез постарше подошел и взял у Ла Рейны розовый рюкзачок. Два пальца у него на руке отсутствовали. Он подошел к столу, положил деньги в рюкзак и принес его Хуанке.

— Спасибо, Дон Васкес. Спасибо, что помогли мне с этим.

— Помощь была обоюдная, Хуанка. Я любил Омара. Как и Ла Рейна. Он был хороший парень. Как и ты. Ну да ладно. Оружие в машине?

— Да. Так получилось, что оно досталось нам бесплатно.

Васкес вздернул бровь. В чертах его лица появилось выражение чего-то похожего на смятение и озабоченность.

— Скажем так: после знакомства с Родольфо они не будут задавать никаких вопросов и больше никому ничего не расскажут.

— Ты убедился, что они мертвы?

— Да. Они мертвы.

— Хорошо. Ну, ты видишь? Я же тебе говорил, что все получится. И Родольфо сделал свое дело. Я надеюсь, никто не найдет его костей. Он заслужил такой судьбы – вечно жариться под солнцем пустыни.

Хуанка промолчал. Дон Васкес кивнул. Наша встреча подошла к концу.

— Ступайте с Ла Рейной. Они с Мартой дадут вам машину. Оставь ее на твоей улице. Кто-нибудь из моих людей вскоре подберет ее.

Дон Васкес снова обнял Хуанку.

— Ну что ж, пойду – нужно позаботиться об оружии. Cuida a tu madrecita, chamaco. Ella se merece un poco de paz. Dásela^[335].

Хуанка кивнул. Дон Васкес пожал мою руку. Его короткие пальцы обладали невероятной силой. Они слишком долго держали мою руку.

— Найди твою жену. Извинись перед ней. Сделай ее счастливой. Она этого хочет.

Я с тревогой посмотрел на него.

— Но как…

Его кожа сморщилась. Что-то пробежало над его левым глазом, затмило белок, когда он еще был открыт. Вопрос умер на выходе из моего рта.

El Chamuco.

Иногда он поселяется в людях.

Дьявол был повсюду.

Я кивнул. Да, повсюду. И с «исчезнуть» не возникнет проблем, потому что я больше никогда не хотел увидеть Дона Васкеса.

Ла Рейна шла впереди. Она провела нас по «Эль Империо», а перед этим отправила эсэмэску или позвонила кому-то. Нас на улице ждала машина, коричневый «Крайслер Лебарон», сошедший с конвейера как минимум лет двадцать назад.

— Знаешь, Хуанка, я хотела уехать с тобой, но я нужна Васкесу здесь. Дела идут все хуже и хуже. Я горюю, что тебе пришлось пройти через все это. И я… горюю по Омару. Он был ангелом. Он всегда будет занимать частичку моего сердца, а сломать мое сердце очень нелегко.

— Спасибо тебе за эти слова, Рейна. Омар любил тебя. Ты была рядом с ним, когда… когда никого другого рядом с ним не было.

Они снова обнялись. Потом Ла Рейна обнялась на скорую руку со мной и, шмыгая носом, пошла назад в «Эль Империо», ткань ее платья плясала в ночи, как счастливый призрак.

Хуанка сел за руль и засунул розовый рюкзак под сиденье.

Мы тронулись с места и поехали в гараж.

Улицы были пусты. Мимо нас пролетали обшарпанные дома. Проржавевшие машины. Некрашеные стены. Дворы, полные мусора. Здесь было все то, что я узнал за свою жизнь. Я никогда не жил в бедных районах Мексики, но есть что-то универсальное в бедности, которая позволяет нам понять невзгоды тех, кто разделяет ее с нами.

Триста тысяч долларов под сиденьем Хуанки нашептывали вагон возможностей.

Я никогда не жил в районах, где люди не привязывают своих собак или сажают их на крыши или толкают до дома тележки из бакалейного магазина или из магазина уцененных товаров, а потом оставляют их на обочине дороги. Я никогда не мог вовремя оплатить мои коммунальные платежи. Я никогда не ходил в магазин, не проверив сначала баланс на моей карточке. Я никогда не видел по телику какого-нибудь места, думая при этом: «Слетаю-ка я туда в следующем месяце». Я никогда не имел доступа к хорошим вещам, как никогда не имел доступа к тем возможностям, которыми пользовались люди вокруг меня. Все работы, на которые я устраивался, приносили мне доходов ровно столько, чтобы поддерживать меня на плаву, позволяли иметь машину, телефон и делать вид, что я осуществил эту гребаную Американскую Мечту. Нет. Я был беден и смуглокож.