Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 111 – Габино Иглесиас

Вдруг музыку пронзил мучительный звук, заставивший меня замереть на месте. Vejiganteнаклонился. Что-то блеснуло на солнце. Длинная рука vejigante, как я того и боялся, быстро дернулась ко мне.

Даже много лет спустя дыхание у меня становилось рваным, мокротным, когда я вспоминал, как vejigante наклоняется надо мной, как подергиваются его рога, словно эпилептические змеи.

Прошлое – это настоящее, уловленное в нескончаемое эхо.

Настоящее – это всего лишь совокупность всего, что случилось прежде, сплавленное воедино памятью.

Будущее – это плавучее неизвестное, перемещающееся между ничем и вероятностью, между смертью и началами, между неопределенностью и надеждой.

Мы – это несущественные мыслящие фрагменты плоти, пойманные в ловушку пространства между этими тремя явлениями, мы осознаем, что каждое предложение, которое мы начинаем произносить, состоит из безмолвной половины, ожидающей будущего, и того, что мы уже успели сказать, безвозвратного комка прошлого.

Я вдохнул в себя максимум воздуха, какой могли вместить мои легкие, потом выдохнул, дыхание у меня было прерывистое.

Темнота вокруг полнилась крохотными ночными звуками. Где-то рядом дребезжал старый кондиционер. Гудел холодильник. Время от времени он выдавал несколько кубиков льда. Дышал Брайан. Я оставался на месте, неподвижным, с закрытыми глазами.

Слишком большая моя часть сосредоточилась на прошлом. Я всегда пребывал в прошлом. Мне нужно было увидеть будущее, исчезнуть, чтобы каким-то образом преодолеть расстояние во много миль засушливой земли и тьмы и открыть глаза на моей собственной кровати, вдали от границы, вдали от Брайана, Хуанки, и тела в кузове пикапа, и плачущего призрака Аниты, и этого долбаного чувства вины перед Мелисой, и того, что ждет нас завтра днем. Я хотел уснуть и проснуться с чувством, что решение продолжать было правильным. Только и всего.

По улице время от времени проезжала машина – такие звуки обычно издают крупные насекомые. В остальном же я был предоставлен собственным мыслям. Ни одна из них не была похожа на то, с чем я хотел бы разбираться в данный момент времени в данной ситуации.

В какой-то момент гудение холодильника прекратилось, и я проиграл борьбу со сном. Завтрашний день будет праздником для смерти. Мне же оставалось только позаботиться о том, чтобы не оказаться в числе мертвецов.

Меня неожиданно разбудил звук шагов Маргариты, вышедшей из своей комнаты. Я потянулся за телефоном. Почти полдень.

— Buenos días, – сказала она. – Nomás los molesto porque tengo hambre. Ustedes duermen como Juanito, igual que los osos^[290], – сказала она без тени улыбки.

Я пожелал ей доброго утра, и она вошла в кухню.

Мало какие звуки так утешительны, как те, что производит пожилая женщина, готовя что-нибудь на кухне. Это всегда напоминает мне мою abuela. Моя мать никогда не готовила, но годы, прожитые нами в Пуэрто-Рико, были полны великолепных кухонных запахов в нашем доме. Тогда-то я и узнал, что sofrito – это чудо, а вот arroz con habichuelas^[291] моя abuela готовила с жареной курятиной, жареным горохом и другими деликатесами, а потом кормила меня до отвала.

Маргарита вышла из кухни и показала на Брайана, который все еще не проснулся.

— ¿El señor come chilaquiles?^[292]