Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 102 – Габино Иглесиас

БРЯК. БРЯК. БРЯК. На сей раз звук донесся сзади.

— Марио, внутрь! – крикнул Брайан. Я мгновенно соскользнул в машину и закрыл окно. Если их тут много, то никакие стекла, вероятно, не выдержат. Но и на блюдечке себя им предлагать я тоже не собирался.

Я оглянулся на Брайана, кивнул.

— Это все контейнер ебаный. Он двигается. Мне кажется, это существо пытается его стащить.

Пикап дернулся вперед. Мы услышали то, что я с уверенностью определил как скрежет костей под пластиковой защитой корпуса внизу машины, но контейнер остался на своем месте. Через несколько секунд сзади донесся еще один визг. Хуанка добавил газа, и теперь мы чуть ли не мчались, но весь остаток пути я думал только об одном: выбраться к чертовой матери из этого туннеля, подальше от этих странных существ и их поганых желтых зубов.

— Долго еще, приятель? Не нравится мне болтаться тут с этими страшилами.

— Но зато я это дело обожаю, – сказал Хуанка. – Закрой на хер пасть. Скоро мы будем у платформы.

Земля у нас под колесами время от времени похрустывала. Когда попадалась щебенка, звук менялся. Никто больше не возникал на нашем пути. Никаких существ, никаких визгов, от которых сворачивается кровь. Но эти серые ноги, белые глаза, острые зубы ни на минуту не выходили из наших голов.

Подъемник, к которому мы наконец приехали, был похож на тот, на котором мы спускались в туннель. Хуанка заехал на него и сказал Брайану, чтобы тот активировал подъемник и вернулся в машину.

— Хрена с два! Я не выйду из этой машины. Тут повсюду эти твари.

В его словах был резон. Я открыл было рот, собираясь возразить, но потом решил, что каждая потерянная секунда позволяет этим тварям подбираться к нам все ближе. Держа пистолет в руке, я распахнул дверь и побежал активировать подъемник, чтобы сразу же вернуться в машину.

Темноту мы оставили позади, свет наших фар опять остановился на обнаженной земле в нескольких дюймах от решетки радиатора.

Темнота вокруг нас превратилась в нечто иное, менее незыблемое. Она сменилась с непроницаемой на нечто сродни предрассветной, когда плотность тьмы волшебным образом разжижается, словно боясь наступающего света. По мере нашего приближения к концу поездки стало очевидно, что кто-то оставил здесь для нас свет.

Наконец земля сменилась интерьером автомастерской, похожим на тот, что мы недавно покинули, и меня на секунду даже охватила паника – уж не описали ли мы круг и не вернулись ли на окраину Хуареса с выпотрошенным телом в металлическом контейнере, и идти нам больше некуда, кроме как назад, на взбесившуюся землю. Я беззвучно молился, чтобы мои мысли о теле не оказались пророческими.

Платформа, прогромыхав, остановилась. Гидравлическая система зашипела, как злобный дракон. Вокруг нас здесь и там инструменты, всё в грязи, в масле, ни одного свободного дюйма, кроме площадки вокруг платформы. Места здесь было меньше, чем по другую сторону туннеля. И подъемник всего один, а еще тут в углу стояло несколько бочек с отработанным маслом. Стены были обклеены фотографиями женщин в скудных бикини. На некоторых виднелись татуировки и крохотные прозрачные треугольники материи, что относило их к нынешним временам, а на других, фотографиях бо́льших размеров, на женщинах были и одеяния, закрывавшие бо́льшие площади тела, а прически явно свидетельствовали о модах двадцатилетней давности. Такая смесь сбивала столку.