Книга Дом кости и дождя, страница 20 – Габино Иглесиас

Альтаграсия не вдавалась в подробности, она только знала, что кто-то убил мать Бимбо, и ее брату нужно было, чтобы они делали вид, будто собираются пожениться, чтобы она могла получить документы. Она должна была делать вид, что они влюблены друг в друга, и сделать это оказалось очень легко. Ее брат заглядывал к ней, повторял, что это их шанс, а потому ей следует превратиться в призрака и делать вид, что она существует только для Бимбо. Это казалось каким-то чудны́м занятием, но каждый раз, когда она собиралась сказать «нет» или выйти из игры, ей вспоминался брат у ее кровати в ту последнюю ночь дома, нож в его руке был готов защитить ее от демона.

«Мы их убьем».

Отец научил Альтаграсию азам английского, но еще преподал ей очень ценный урок: мужчины опасны и глупы. Она будет слушать, что говорит Бимбо, и сообщать своему брату. А уж он позаботится, чтобы все было шито-крыто. Как и всегда.

Альтаграсия выпустила еще облачко дыма через металлическую решетку окна и подумала: а не превратиться ли мне в призрака, безмолвное существо, плывущее по миру, в существо, которому не грозят опасности, обитающие во всех мужчинах, и кошмары, которые, как она знала, таятся внутри луны.

—

Все истории – это истории о призраках

На охоте

Проливные дожди

Колумбийские галстуки

Треснувший череп

Старый город Сан-Хуан был нашим домом. Туда мы отправлялись, чтобы хорошо провести время. Там мы выпивали и веселились. Мы приходили туда и смеялись, спорили, даже проливали свою кровь на его улицах. Или пускали кровь другим. Когда случалось последнее, мы знали: велика вероятность того, что это место уже не раз видело кровь. Мощеные улицы Старого города дышали историей. Колониальные дома – некоторые в руинах, в некоторых живут, многие переделаны под бары, столовые и магазины для туристов, под продажу масок Вехиганте ^[20], маленьких бутылочек рома, футболок и всего, на чем только можно разместить изображения лягушек coquí или пуэрториканского флага, – были напоминанием об испанцах, которые захватили остров и навязали нам своего бога, свои законы, свои архитектуру и язык.

По этим улицам тек устойчивый поток гринго, облаченных в бриджи и цветастые рубашки, они выгружались из своих круизных лайнеров и заполняли наши бары своей загорелой кожей и высокомерным отношением к нам, напоминая, что мы все еще колония и ничего не можем с этим поделать. И несмотря на все это, мы любили Старый Сан-Хуан. Это место было полно призраков и воспоминаний. Это место создало нас.

Мы вполне удобно устроились в полноприводной машине Хавьера. Хавьер и Бимбо сели спереди. Таво, Пол и я уселись на заднем сиденье. Втиснуться в машину всегда было трудновато, потому что Бимбо был крупный чувак, а я в этом смысле не очень ему уступал.

В школе я много лет играл в бейсбол, но потом кое-что… заставило меня бросить это занятие. В средней школе я занялся баскетболом, но один парнишка пытался подобрать мяч после отскока и упал на мою правую коленку. Мне проводили сеансы физиотерапии, и последние несколько игр нашего сезона первого года я провел на скамье запасных. На физиотерапии мы много разгибали ноги, делали жим ногами, а потом – приседания, оттого мои ноги выросли. Мне это понравилось, и потому я оставил баскетбол и занялся поднятием тяжестей, чтобы развить и остальные части моего тела.