Онлайн книга «Дом кости и дождя»
|
Черт бы драл Пола с его сменой настроений – 0он первым сказал на поминках Марии, что он в деле, а потом, когда дошло до дела, первым же дал заднюю. — Tranquilízate, cabrón, – сказал Пол. – En este carro, tú no tienes enemigos [16]. Я знаю, ты зол, как черт. Я тоже зол. Мы все злы. Ты пойми: если остановить этого хера и задавать ему вопросы, то у тебя… у нас… может возникнуть куча проблем. Мы не знаем, кто он. Синтия говорит, что я должен остановиться… — Ну, теперь-то все понятно, – сказал Бимбо. – Синтия говорит. Я тебе уже сказал, мне насрать, что там говорит Синтия, и мне насрать, какие у меня будут проблемы из-за того, что я задаю вопросы. Проблема – это когда я просыпаюсь, а моей матери нет со мной. Проблема – это беспокойство о сестре днем и ночью, потому что никто, кроме моей матери, не мог ее урезонивать и делать счастливой. Какие бы «проблемы» ни попытается создать мне этот сукин сын, меня это ничуть не пугает: он либо ничего не знает, либо знает то, что мне нужно. — Иди ты в жопу. — Не, это ты туда иди, П. — Месть имеет свои правила, – сказал Таво, встревая в разговор. – Нам только нужно побольше инфы, Бимбо. — Я сидел взаперти, так что не порите херни, не делайте вид, что вы думали об этом больше меня. Если бы вы пришли ко мне и сказали, что чью-то мать убили выстрелом в лицо, то я бы сделал все, о чем вы меня попросили бы. Я не собираюсь сидеть здесь и умолять вас подать мне руку помощи, – сказал Бимбо. – Вы это уже сделали, вы не забыли? И повторять ни к чему. Что бы ни случилось, мы держимся вместе. Каждый раз, когда кто-то набрасывался на тебя, как я поступал, Таво? Тишина, которая наступила после вопроса Бимбо, повисла в салоне, как нечто такое, такое, что не нравилось никому из нас, к чему никто не хотел прикасаться. Наконец Таво заговорил: — Ты надирал им жопы. — Мы надирали им жопы, – эхом отозвался Бимбо. – А ты, Пол, не знаешь, почему мы – включая и тебя – надирали им жопы? — Потому что Таво – один из нас, а если кто задирает одного из нас… — …то он задирает всех нас, – закончили в унисон Таво и я, словно церковные певчие молитву. — Именно, – сказал Бимбо. – А что мы сделали, когда тот чувак с кольцом в носу стал приставать к моей сеструхе? — Мы его так поколотили, что он потом два дня пролежал в больнице, – сказал я, вспоминая, как выглядело его лицо, когда мы закончили. Я запомнил, как этот тип отворачивается в сторону, потому что его рвет, а вместе с рвотой он выплюнул и кучу зубов в крови. — И почему мы сделали это, Гейб? – спросил Бимбо. – Почему мы едва не прикончили этого говнюка? — Мы это сделали, потому что, если кто-то задирает одного из нас… — …то он задирает нас всех, – закончил Бимбо. Он был прав. Я подумал над его словами и понял, что не смогу отпустить его одного. Я помогу ему оставаться сосредоточенным. Смогу удержать его от чего-нибудь безрассудно глупого. Я смогу быть голосом разума, в особенности если Таво откажется. — Я понял твою мысль, чувак, но это… — Помолчи, чуток, Т, – сказал Бимбо. – Я еще не закончил. Я только начал. Мы же никогда не искали неприятностей на свою задницу, и ты это знаешь. Мы не выходили на улицы с целью просто отколошматить кого-нибудь. Такие дела сами нас находили. Они кого-нибудь всегда находят. И мы никогда не давали заднюю. Так мы всегда поступаем, верно? Ты подумай об этом. Что мы сделали, когда эти громилы наставили пистолет на Гейба у берега, когда он продавал ювелирку? Что мы сделали, когда были в том баре, похожем на корабль из далеких стран, и те шесть чуваков вошли туда и набросились на Пола? Что мы сделали в тот раз, когда меня взяли за кражу в магазине и два охранника хотели меня проучить? Что мы сделали, когда праздновали в «Вавилоне», а четыре чувака с какого-то круиза пригрозили тебе ножом? |