Книга Тень моей сестры, страница 70 – Дженюари Гилкрист

Но, чувствуя пальцы Джека в своих волосах и соленый привкус его губ, я не переставала слышать голос, доносящийся до меня из никогда не дремлющего окружающего мира: «Это все плохо кончится». Положив голову Джеку на плечо, я прислушалась к его дыханию. Одинокая слезинка скатилась ему на рубашку, оставив на ней мокрое пятно.

— Я люблю тебя, – вдруг вырвалось у меня.

Джек не ответил, но все его тело напряглось, словно для того, чтобы отразить грозящий мне удар. Тишину нарушало лишь тиканье часов, отсчитывающих мгновения. Сырой ночной воздух обволакивал меня.

Неужели своими словами я все испортила?! До меня доносились шелест ветра в ветвях деревьев, удары волн, разбивающихся о скалы, но я не слышала слов Джека. Потому что их не было.

— Тебе, может быть, не нравится такое слышать, – сказала я, – но это правда. Я тебя люблю.

Джек отступил на шаг, и я почувствовала жгучую боль, которую невозможно было заглушить ничем.

— Ты думаешь, это мне не нравится? – спросил он. – Да разве на свете может быть что-либо лучше этих слов? Я хочу запомнить их навсегда, чтобы продолжать слышать их даже тогда, когда все это закончится.

— А если не закончится? – Во рту у меня пересохло.

— Мне нечего предложить тебе, – покачал головой Джек. – Платье, которое на тебе надето, стоит больше, чем я зарабатываю за месяц. А может, и за год. Что я могу дать тебе?

А как же любовь, радость, защита? Разве это не имеет значения? Разве все это пустое? Может, кому-то и да, но для меня это было всем.

— Мне ничего не надо, кроме тебя, – сумела вымолвить я сквозь подступавшие к глазам слезы.

Джек издал сдавленный смешок.

— А когда нам нечем будет платить по счетам? Когда мы не сможем купить хлеба на обед? Что будет тогда?

— У меня есть платья, украшения. Мы сможем продать их…

— Этого мало, – покачал головой Джек. – Ты не знаешь, как тяжела жизнь. Она…

Я закрыла глаза. Сердце билось так сильно, что я не могла говорить. Так прошла минута, другая…

— Ты сможешь смотреть за лошадьми на ранчо. Там, где они не смогут нас отыскать. А я буду готовить, убирать, шить… Буду делать все, что потребуется. Главное, быть с тобой.

— Ты думаешь, они тебя отпустят? – спросил Джек, кивая в сторону дома.

Нет, уж они-то точно никуда меня не отпустят. Это я знала точно. Но как бы ни тяжела была реальная жизнь, она во сто крат лучше, чем та, которой я жила сейчас.

— Ты заслуживаешь лучшей участи, – продолжал Джек, стараясь не смотреть мне в глаза. – Ты заслуживаешь шелковых платьев и завтрака, подаваемого в постель, и ты не должна стирать руки до мозолей и думать о том, что мы будем есть завтра.

Горячие слезы брызнули у меня из глаз. Да, у меня были шелковые платья, украшения и кареты. Но ничего из этого мне не было нужно.

— Я заслуживаю этого, – произнесла я, прикасаясь губами к ямочке на шее Джека. – Пожалуйста, забери меня отсюда.

Какое блаженство я ощущала, когда его сильные руки, могущие согнуть подкову, прикасались ко мне с такой нежностью, словно я была бабочкой, сидящей на цветке! Джек обернулся ко мне, и в его пылающих глазах я увидела что-то, чему я не могла подобрать определения.

— Что я должен делать, когда ты говоришь мне такое? – спросил он. – Когда целуешь меня…

Да, я не знала жизни, но ответ на этот вопрос имелся у меня совершенно точно.