Книга Тень моей сестры, страница 14 – Дженюари Гилкрист

— А кто будет тебе готовить, убирать? Ты ведь даже воду для чая вскипятить не можешь, – криво усмехнулась она. – Ты уже выросла, и тебе нужно найти свое место. Все будет хорошо. Убирайся. Слишком много привидений вокруг. Каждый раз, как он видит тебя или Викторию, он вспоминает о том, что сделал, что потерял.

И она, повернувшись, вышла из комнаты.

Осознание случившегося подкосило меня. Отец исполнил свое обещание. Мои худшие кошмары стали реальностью. Он отсылает меня из Харевуда. Навсегда. И нет никого, кто может мне помочь.

* * *

В комнате потемнело, воздух стал сырым и прохладным. Я продолжала сидеть на стуле, прислушиваясь к доносившимся из кухни звукам, означающим подготовку к обеду. Мне даже стало казаться, что я слышу, как слуги шепчутся обо мне.

То, чего я боялась больше всего на свете – быть отправленной куда-то за пределы Харевуда, – стало неизбежностью, и в этом была лишь моя вина. Лучше было не стараться угодить отцу, развлекая лорда Стэнли вместе с Викторией, а продолжать молчать, как я всегда и поступала.

Бедняжка из высшего света, не желающая выходить замуж за лорда.

Я была абсолютно уверена, что миссис Джонс поможет мне. Миссис Джонс, заполнившая пустоту, образовавшуюся после смерти матери, державшая нас за руки, пока мы безутешно рыдали в темноте, врачевавшая наши разбитые горем души.

Прижав руку к сердцу, я покачнулась, словно получила настоящий удар. Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и расправила плечи.

Нет, я не оставлю Харевуд-холл. Осознание того, что я больше не увижу сов, составляющих мне компанию по ночам, скорлупу птичьих яиц, устилающую мшистый подлесок, клумбы, посаженные мной вместе с Моррисом и Грэхемом, тропинки, истоптанные копытами Геры во время утренних прогулок, обжигало меня словно кипятком.

Как бы отец ни старался, яростно поклялась я, не покину Харевуд.

Переступив порог прачечной, я погрузилась в шум кухни. Гремели кастрюли, шипел пар, скрипели стулья, отодвигаемые встающими при виде меня слугами, завершающими вечернюю трапезу. Но громче всего звучали их глаза, не почтительно опущенные, а внимательно разглядывающие меня. Что они хотят узнать, ведь темные круги под глазами должны были сказать им все? Вздернув подбородок, я брела через кухню, разглядывая открывающуюся при каждом шаге потертость на носке левого ботинка.

Мне надо поговорить с Викторией, моим зеркальным отображением. Где я была слаба, она была сильна, где я колебалась, она принимала решение и шла вперед. Конечно, она сейчас сердится на меня, но она сумеет преодолеть обиду. Ведь если она чего-то хочет, она непременно этого добьется, а ведь она так хотела стать леди Стэнли! Вспомнив выражение, появившееся на ее лице при словах отца, я вздрогнула.

Словно ведомая на поводке, я поднялась по лестнице на наш этаж. Я всегда знала, где найти Викторию, будто она была частью меня самой.

Раньше я никогда не стучалась в нашу дверь, но теперь рука моя повисла в воздухе, прежде чем дважды легонько прикоснуться к ней. Виктория лежала на кровати. Бросив на меня осуждающий взгляд, она отвернулась к стене и накрыла голову подушкой. Слова застряли у меня в горле.

В комнате царил настоящий хаос. Дверь гардероба была сорвана с петель. Комод из красного дерева пуст, пол вокруг него усеивали осколки пузырьков и бутылочек из-под кремов, приторно пахло смесью самых разнообразных ароматов, а из всего этого бедлама на меня смотрели стеклянные глаза моей любимой Бетси, чья милая фарфоровая головка валялась отдельно от тела. Наклонившись, чтобы поднять останки куклы с пола, я увидела, что ее белое свадебное платье разорвано, одна рука едва болтается на ниточке, а на месте второй торчит клок ваты.