Книга Тень моей сестры, страница 111 – Дженюари Гилкрист

— Ну, давай!

— Я хочу получить свои вещи.

Ну куда, спрашивается, я могла пойти в больничном наряде, привлекающем внимание? Охранник, выполнив свою часть договора, получит обещанную награду, а меня вернут обратно.

— Давай его сюда! Сейчас же, – на скулах охранника играли желваки. Было видно, что он готов ударить меня, но я не могла отдать ему бриллиант, не будучи уверенной, что я в безопасности. У меня не оставалось других козырей.

— Вещи вперед, – ответила я, вздернув подбородок.

Послышался лай лисы, и я мгновенно перенеслась в родной Харевуд-холл. Как давно это было! Тогда лая лисиц по ночам боялась совсем другая девушка. Теперь же я, уперев руки в бока, смотрела, не отрывая взгляда, на стоящего передо мной мужчину. Только попробуй, говорили мои глаза.

Прошла, казалось, целая вечность. Наконец охранник достал из кабины свернутый тюк и, не выпуская его из рук, ткнул меня им в грудь.

Мне некогда было смотреть, что в нем – мои вещи или чьи-то еще. Главное, чтобы никто не мог сказать, что я беглянка из приюта.

Достав изо рта серьгу, я протянула ее охраннику, опасаясь, что она может упасть в густую траву у наших ног. Охранник испустил длинный зловонный вздох, и я поняла, что он тоже боится.

Выхватив серьгу у меня из рук, он толкнул меня на землю, но я тут же вскочила на ноги, стараясь держаться вне досягаемости.

— Держи, – бросил он в меня тюком.

Схватив вещи, я бросилась бежать со всех ног. Камни впивались мне в пятки сквозь рваные подошвы, но, спотыкаясь, падая и вставая вновь, я продолжала нестись вперед, словно восполняя все те моменты, когда мне следовало так же бежать, но я этого почему-то не сделала: когда отец сказал, что я должна выйти замуж за Стэнли; когда мне на голову надели фату; когда мы всходили на трап парохода; когда на дороге, ведущей к дому, показался экипаж, увезший меня в приют.

Ноги спотыкались о корни деревьев, руки сжимали тюк одежды с такой силой, что если бы он был живым существом, то давно бы задохнулся. Кровь стучала в ушах, а дыхание было таким громким, что мне казалось, будто за мной гонятся четверо мужчин.

Не оглядываясь на то, что происходит позади, я петляла по едва заметным тропинкам до тех пор, пока вконец не заблудилась. Впереди показалась аллея между двумя большими домами, в которых не светилось ни одно окно – хозяева либо были в отъезде, либо спали. Пробежав еще немного, я упала на колени, и меня вырвало.

Потом, лежа ничком на траве, я погрузила пальцы в мягкую, не утоптанную десятками ходящих кругами ног почву. Тридцать вдохов, сказала я себе. Всего тридцать вдохов этого пахнущего мхом воздуха, и я встану, переоденусь и продолжу свой путь. Осознание того, что я сделала и что еще предстоит сделать, придавливало меня к земле, и я продолжала лежать, считая вдохи. Все остальное перестало существовать.

Досчитав до тридцати, я поднялась, развязала тюк и, раздевшись до белья, сменила уродливую приютскую форму на поплиновое платье, которое когда-то было моим, а теперь казалось принадлежащим какому-то совершенно чужому человеку.

Мягкие кожаные перчатки исчезли, а маленькие жемчужные пуговички, украшавшие лиф, оказались срезаны. Платье сидело на моем исхудавшем теле как на пугале. Ничего, сойдет. Теперь я выгляжу как женщина, от которой хочется с жалостью отвести взгляд, но которая точно не вызовет подозрений.