Книга Предел терпения, страница 74 – Челси Бикер

— Он бы пытал ее в любом случае, будь она богатой или бедной, – бросила я.

Потом встала и подошла к окну гостиной, прижимая к себе ребенка, все еще приложенного к груди; подушка для кормления болталась у меня на талии. Я уставилась на свое отражение. Если не брать в расчет мою идеальную новорожденную дочку или мужа, который умеет быстро ее укачать, чтобы она заснула, я все еще была девочкой, которая ждет возвращения мамы в нашей высотной квартире, я навсегда застряла в том мгновении на балконе, в моменте до того, как побежала к Кристине. И неважно, насколько я продвинулась в жизни, чего добилась, я всегда буду продолжать ждать тебя там, дорогая родительница. И как раз когда мое отражение в окне померкло, я увидела отца, сидящего в машине.

— Трудно сказать, – заметил муж, подходя ко мне сзади. Я не могла говорить, от страха перехватило горло. Он тоже видит «Джимми»? Но муж уткнулся лицом в изгиб моей шеи, любуясь Новой, которая отпустила сосок и теперь крепко спала. Он забрал дочь у меня из рук и понес в нашу комнату. Когда я снова посмотрела на улицу, отца там уже не было.

И вот теперь в прихожей муж протягивал мне сумку.

— Когда вернешься, – сказал он, – у нас для тебя будет сюрприз.

Дети носились по гостиной в пижамах, визжа и смеясь, вроде бы им и без меня было неплохо. Ладно.

Я закрыла глаза и увидела Мясника. В то утро я проснулась, чувствуя томление в теле, как после наших с ним ночей любви, но отодвинула это ощущение в сторону, улыбаясь своей семье. Я мать, жена. Меня зовут Клов. Неважно, что знает феминистка-адвокат, неважно, что напишет мне в ответ бывший любовник, я все еще Клов. И Клов настоящая – ложь, которая превратилась в правду, такую же реальную, как двое моих детей, смотревших на меня с уверенностью: это мама.

По дороге в «Дары» я проверяла сообщения на каждом красном светофоре, чтобы не пропустить ответ Мясника. После нескольких бесплодных попыток под моим сообщением наконец появилась пометка «прочитано». «Господи боже, охренеть!» – заорала я, после чего засунула телефон поглубже в сумку. Это хорошо, напомнила я себе. Осталось немного подождать, пока он напишет ответ, и тогда я смогу со всем этим разобраться – логично и эффективно. Может даже, у меня появится шанс отправить бывшего обратно к тебе и адвокату и убедить вас обеих, что на самом деле моя помощь вовсе не требуется. Ты всегда прислушивалась к мужскому мнению.

В гастрономе я попыталась собраться с силами перед витриной с напитками для повышения иммунитета, на которой красовалось новое объявление: «По три в одни руки».

Какое вероломство. Я отказалась принять это ограничение и положила три бутылочки к себе в тележку, потом взяла с полки еще три и быстро осушила их одну за другой. Если меня обвинят в воровстве, буду валить на временное помешательство из-за отлучения сына от груди. Пусть меня завернут в утяжеленное одеяло и отвезут в стационар на тридцатидневное пребывание, а когда я выйду, то пойму, что я просто Клов, а все остальное было галлюцинацией, необычной химической реакцией на материнство.

Пока имбирь жег мне горло, я вдруг вспомнила, как несколько дней назад мы лежали с мужем в постели и он что-то говорил о своей матери, Тутси. Вроде бы как она собиралась приехать. В последнее время у меня были сложности с усвоением информации из-за постоянного фонового гула тревоги, но теперь я задалась вопросом: а вдруг приезд его матери и есть сюрприз? Я не добилась никакого прогресса в поисках няни – точнее, в поисках той безымянной женщины на «шевроле», – и муж взял дело в свои руки. Часть меня находилась под впечатлением, но другая часть испытывала горечь, представляя, как его мать входит в мой дом и делает его своим, наполняя воздух праздничными коллекциями синтетических ароматов, хотя на дворе лето.