Книга Предел терпения, страница 70 – Челси Бикер

Хотя что плохого в том, чтобы поискать его жену в разделе фото? Там должны быть снимки его возлюбленной, а то и нескольких. Ревность кипела у меня в крови, варево из страдания и решимости узнать. В глубине души я понимала отца: я тоже жаждала быть самой желанной, чтобы хотели только меня, больше всех, всегда.

Стало интересно, пробовал ли Мясник искать меня. Но трудно найти человека по одному инициалу – К., и даже если бы он наткнулся на мой профиль по чистой случайности, моего лица там нигде не было. Только руки, ноги, природа, затылки. Он так и не узнал, что я взяла имя, которое он мне дал. Я попыталась увидеть свой профиль его глазами. Последний пост – фото моей руки, держащей зеленый смузи перед лицом, и ниже рецепт. Я разместила его прямо перед тем, как получила твое письмо, когда все еще было нормально, когда меня волновали только лайки и репосты.

Мне не удалось найти ни одну из предполагаемых женщин Мясника, но, господи боже, сколько же на его странице было продуктового контента: фотографии в проходе магазина, который выглядел почти так же, как «Правильная жизнь», своего рода оазис натуральной пищи. Я бы согласилась проехать много миль, чтобы совершить туда экскурсию, как в тематический парк. Много лет назад я пыталась уговорить мужа переехать в Лос-Анджелес, чтобы мы жили рядом с «Эревоном», меккой всех моих желаний, пинтами ягодных коктейлей и смузи с адаптогенами, названных в честь знаменитостей, «с добавлением морского мха», – но уговаривала вполсилы. Калифорния сгубила бы меня. Слишком близко к местам, где я родилась и выросла, еще до Гавайев, а теперь, судя по всему, и тебя туда перевели.

Мне потребовалось некоторое время на осознание, что Мясник является владельцем магазина натуральных продуктов на его фотографиях, но, едва убедившись в этом, я ощутила страшную тоску по той жизни в Сан-Франциско. Похоже, я совершила ошибку. Я рискнула зайти на страницу его компании, «Прямо с грядки», и это было впечатляюще. Один стеллаж с соками холодного отжима в стеклянных бутылках сам по себе мог соперничать со всем, что предлагали «Дары земли». Я видела себя рядом с владельцем магазина на рекламных фотографиях компании. Честность между нами сейчас была бы высшей формой эротизма, которую я могла бы познать. Подумать только, а ведь, бросая его, я думала совершенно наоборот, но, когда вспоминала, какой у нас был секс, на сердце тяжелело. Я была слишком молода, чтобы понимать: такого рода химия не возникает между любыми мужчиной и женщиной. Доминирующее желание анонимности застилало ясный взгляд на вещи. Отчаянное стремление начать все сначала. Никогда с тех пор у меня не было ни такого секса, ни таких провалов. И сожалела я не столько о сексе, сколько о честности, когда другой человек знал меня настоящую и все равно хотел.

Пора было притормозить. Так же быстро, как я вспомнила наш секс, я услышала и слова своего бывшего: «Боже, просто подумай, каково твоей матери там. Чудовищная несправедливость. Она же просто защищала себя. Не верится, что ты не хочешь ей помочь». Я должна выяснить, он или не он был тем человеком, который заварил всю эту кашу; должна знать дословно, что именно он сказал. Пытаться вспомнить подробности, которые я ему когда-то рассказала, было бессмысленно. Я тогда пила время от времени, прежде чем поняла, что для меня это не вариант, и в памяти зияло несколько провалов; иногда по ночам я билась в истерике и рыдала у него на груди, после того как мы слишком много выпили. Возможно, я назвала ему твое полное имя. Да, вероятно, так оно и было. С тех пор твое имя преследовало его, пока он, не выдержав, не влез в твое дело. Он всегда занимал активную позицию, тратил выходные, нацепив яркий жилет и собирая в парке «Золотые Ворота» подписи за спасение дельфинов. Может, однажды он вышел из медитации с осознанием, что высшие силы призывают его спасти тебя. Я вспомнила, как заполняла бланки анкеты и заявления о приеме на работу в минимаркете. Я наследила достаточно, чтобы можно было выйти на меня. И передать сведения первой попавшейся феминистке, занимающейся защитой заключенных. Я начала печатать: