Книга Предел терпения, страница 45 – Челси Бикер

* * *

Но никакой прирожденной матерью я не была. И близко не вознеслась на высший уровень вибраций. Когда я ехала домой из клиники, мозг заклинило на пузырьке ибупрофена, который хранился в верхнем шкафу. На прошлой неделе Ларк влез на кухонную стойку, чтобы достать «больничные принадлежности», и принялся играть с термометрами, встряхивал бутылочки с таблетками, как погремушки, чтобы создать звуковое сопровождение. Я просто убрала все, что он вынул из аптечки, обратно, но сначала сама сдуру потрясла пузырьком с таблетками, заставив сына засмеяться. Неужели я каким-то образом передала Ларку скрытое послание, что допустимо играть с ибупрофеном? А вдруг он съест его как конфету и умрет, прежде чем я успею вернуться домой? Или съест таблетку, а затем побредет в свою комнату и отключится на полу? А муж, увидев такое, решит: «Да ладно, ребенок просто устал» – и закроет дверь. Может, все это уже произошло и муж просто слишком потрясен, чтобы позвонить мне. Я вернусь домой, а на подъездной дорожке будет стоять скорая помощь. Стоп, Клов. Прекрати. Но за каждый момент, который я проведу в одиночестве, без детей, придется заплатить свою цену, не так ли?

Я ворвалась в дом и увидела, что Ларк с Новой играют с отцом на полу в гостиной. Не поздоровавшись, я пошла на кухню и выкинула все противовоспалительные средства. А витамины в высоких дозах вообще смертельны, передозировка железа является основной причиной детской смертности, так что мы играли с огнем, покупая вкусные детские жевательные мультивитамины в форме мишек, которых полно у нас в шкафчике. В мусор.

— Все хорошо, да? – спросила я детей. Они моргали, глядя на меня. На вид все отлично, но кто знает? Если кто-то из них проглотил батарейку-таблетку, летальный исход наступит в течение двух часов. Двух! К тому времени, как вы поймете, что ребенок что-то проглотил, – если вообще поймете, – будет уже слишком поздно.

— Мне пора возвращаться к работе, – услышала я голос мужа, но сама уже была в коридоре, на пути в комнаты детей, чтобы собрать в кучу надоедливые книжки на батарейках с записанными аудиоголосами. Говорящая кукла? Прощай! Как смеет мир создавать игрушки со смертельным оружием внутри?

Муж наблюдал, как я старательно запихиваю вещи в огромный мешок для мусора. Пакеты сушеных водорослей являлись безусловным врагом, а вот эти гигроскопические подушечки? Они только и ждут, чтобы их съели, и кто поверит жалкой надписи, будто они «безвредны». Никому и дела нет, что мои дети могут умереть, ни одной душе, кроме меня. Никто не позаботится об их защите так, как я. По крайней мере, это я могла контролировать. Единственное, что я могла, потому что контролировать надвигающуюся катастрофу, которую ты, дорогая родительница, привела в движение вместе со своей юристкой-феминисткой – которую, кстати, так и тянуло задушить, просто не хотелось громоздить насилие на насилие, – я была не в состоянии. И от этого чувствовала гнев. Я была в ярости.

— Мелкие батарейки, – пояснила я мужу, у которого отвисла челюсть, когда я выбросила игровую консоль «Полли покет». Она издавала звук плещущейся воды, когда Полли прыгала с трамплина.

Полли, за которую в детстве я бы отдала жизнь. На Гавайях в субботу утром, если отец работал, мне разрешалось порыться в контейнерах на барахолке «Гудвилл». Мы уходили оттуда с грязными по локоть руками, и ты не переставала восторгаться винтажными дизайнерскими вещами, которые находила, но никогда не покупала. До знакомства с отцом ты обожала модные журналы. Посещала занятия по театральному искусству и писательскому мастерству в городском колледже. Ты призналась, что действительно любила сочинять тексты. И мечтала, что когда-нибудь сможешь писать для модных журналов, которые так любишь, но кого ты пыталась обмануть? Не все находят свой путь.