Книга Старый дом рыбака, страница 39 – Ольга Которова

— Спасибо, — прошептала она в никуда.

Показалось, что кто-то легонько погладил ее по щеке теплыми пальцами: помощник подтвердил, что услышал. А потом все исчезло.

Постояв еще немного и убедившись, что, кроме нее, в комнате больше никого нет, Ардо все же отнесла пустую кружку в раковину, оделась и покинула дом.

Территорию перед входом основательно замело. Мила подумала, что снег стоило бы почистить, но отложила это на потом. Пробралась через сугробы к дороге и зашагала к полицейскому участку.

Солнце пряталось за тучами, мелкий снег кружился под резкими порывами ветра, и Мила поплотнее завязала шарф. Проходя мимо церкви, она заметила входящую туда женщину. Вспомнила, как в первый день после приезда хотела сюда заглянуть, и рассудила, что поход в полицейский участок можно ненадолго отложить.

Перешла дорогу и направилась к высокому круглому зданию, похожему на водонапорную башню. С трудом распахнула массивную дверь, оказавшуюся весьма тяжелой, и вошла. На мгновение застыла, рассматривая интерьер.

Глухой удар закрывшейся за спиной двери заставил вздрогнуть. Мила почувствовала неловкость. Ведь обычно люди приходят в церковь молиться, а не чтобы устроить экскурсию, на которую толкает неуемное любопытство.

В церкви, считая с Ардо, находилось лишь четыре человека: батюшка в черной рясе, на противоположном конце зала беседующий с прихожанкой, и две пожилые дамы, расположившиеся на скамьях в первых рядах и склонившие головы в молитве. Свет в здание поступал через окна и от зажженных свечей, поэтому стоял полумрак. Но тем не менее Миле удалось рассмотреть стены, выложенные красным кирпичом, украшенные как и с улицы, различными иконами и странными табличками из темного дерева. Она тихо подошла к одной из табличек и обнаружила, что это берестяной пергамент с искусно выбитым текстом.

Мила предполагала, что внутри будет тесно, ведь снаружи церковь не отличалась впечатляющими размерами, но здесь оказалось весьма просторно. Помещение разделяли два ряда скамей, рассчитанных примерно на двух-трех человек. На противоположной от входа стороне, где сейчас беседовали священник и прихожанка, располагался резной аналой с изображением Георгия Победоносца на белом коне, пронзающего копьем змея. На аналое лежала открытая толстая книга, а по бокам стояли длинные медные лунные подсвечники.

Старушка, сидевшая на лавке, поднялась и поспешила к батюшке. Прихожанка, с которой тот разговаривал, отошла и села на лавочку, а старушка приблизилась к священнику и что-то ему сказала.

Мила отвернулась и обратила внимание на свиток, висевший на стене. Тщательного его осмотрела, а потом подошла ближе и остановилась, изумленно глядя на икону, размещенную в прозрачном продолговатом ящике. Правда, назвать ее иконой в традиционном смысле было трудно.

Ардо не считала себя слишком уж верующей, но многое знала. И у матери, и у приемных родителей дома висели иконы, а по выходным она посещала церковные службы. Однако подобных икон никогда не встречала.

Рама из красного дерева толщиной примерно в пять сантиметров обрамляла широкое черное полотно с многочисленными трещинами, свидетельствующими о возрасте, хотя краска не выцвела. На первый взгляд полотно казалось однотонно черным, но, присмотревшись, Мила различила выбитые на нем фигуры — квадраты, круг, кресты, линии. А в самом низу шла выведенная золотыми буквами надпись на неизвестном языке.