Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 98 – Алекса Рид

В этот момент в приёмной раздался оглушительный звонок телефона. Я выскочила, чтобы ответить. Голос в трубке был незнакомым, перепуганным.

— Это служанка из поместья… Элиза, это вы? Я для вас работала! Здесь… здесь люди генерала. Они обыскивают дом. А мистер Тони… его нет. Он уехал рано утром. Но он оставил для вас записку, спрятал её. Я нашла. Она говорит… «Ищи подарок в месте, где начинается твоя новая жизнь».

Я поблагодарила её и, еле дыша, передала слова Рихарду.

— «Где начинается твоя новая жизнь»… — он повторил. — Комната в Старом Порту? Нет, слишком очевидно. Моя квартира? Там уже искали. Штаб?..

— Не место, — вдруг осенило меня. — А момент. Моя новая жизнь началась… когда я сняла корсет. И бросила его в мусорное ведро в той комнате.

Рихард уже хватал плащ.

Я сидела, сжимая в кулаке ту самую записку, и не могла остановить внутреннюю тряску. «Молодой парень». Это мог быть кто угодно. Конспирация. Или… или он сам. Тони. Спрятался там, в последнем месте, куда бы кто-то полез его искать.

— Не настраивай себя на худшее, — глухо проговорил Рихард, не отрывая глаз от дороги.

— Может, это просто посредник. Или ловушка.

— Или он в беде, — выдохнула я то, что сидело внутри ледяным червём с момента прочтения слов «зашёл слишком далеко».

— Он так и написал. «Я зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться». Это звучало как прощание.

Рихард ничего не ответил. Он просто прибавил скорость.

Улица встретила нас всё той же серой, обшарпанной унылостью. Миссис Гросс, завидев нас, ахнула и попыталась снова загородить дверь, но её маленькая, сухая фигура была несерьёзным препятствием для Рихарда.

— Комната сдана! — заверещала она. — Новый жилец уже въехал! Молодой человек, платит исправно! Вы не имеете права врываться туда. Он заплатил и сказал никого не пускать!

— Имею, — отрезал Рихард, и в его голосе звучала такая неоспоримая власть, что хозяйка отпрянула, бормоча проклятия.

— Но я вас предупреждаю…

Мы уже не слушали. Я бросилась наверх, сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Лестница казалась бесконечной.

— Элиза, медленнее! — позвал сзади Рихард, но я не могла. Каждый нерв кричал, что нужно бежать, нужно увидеть, нужно увидеть, что с ним всё хорошо…

Я очутилась на знакомом этаже. Дверь с цифрой 27 была закрыта. Я замерла на секунду, прислушиваясь. Тишина. Глухая, непробиваемая тишина. И запах. Слабый, едва уловимый.

Я постучала. Сначала тихо, потом громче.

— Тони? — позвала я, и голос мой прозвучал хрипло и неуверенно. — Это я. Элиза.

Ни ответа, ни шороха. Я потянула ручку. Дверь была заперта изнутри.

— Тони, открой! Пожалуйста!

За моей спиной раздались тяжёлые шаги. Рихард отстранил меня плечом.

— Отойди.

— Рихард, подожди, может он…

— Отойди, Элиза, — его голос не терпел возражений. Он сделал шаг назад, а затем с коротким, мощным усилием плечом рванул на себя. Старая, сгнившая древесина косяка с треском поддалась, и дверь распахнулась, ударившись о стену.

Запах ударил в нос, резкий. Алкоголь, табак. Комната была заполнена каким-то дымом. Комната была почти такой же, как и тогда, когда я её оставила. Но на узкой железной кровати, прямо на моём старом, сером одеяле, лежал Тони.

Он был одет в дорогой, но помятый и запачканный костюм. Лицо, всегда носившее выражение циничной усмешки, было бледным и странно спокойным. Глаза закрыты. Если бы не огромное, уже потемневшее пятно на груди, расплывшееся по светлой ткани рубашки, можно было бы подумать, что он спит.