Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 73 – Алекса Рид

Он прижал меня к себе, его губы нашли мои в немом, жёстком поцелуе, заглушая стон, когда дрожь наслаждения потрясла меня. Он продержался ещё несколько мгновений, а затем, с глухим стоном, отпустил себя, заполнив меня горячей жидкостью.

Он осторожно вышел, помог мне встать. Ноги не слушались. Он молча подал мне салфетки, потом помог надеть скомканную комбинацию, его пальцы дрожали, застёгивая тонкие застёжки. Никто не сказал ни слова. Когда мы вышли из-за шторки, комната была пуста. Камилла, видимо, почуяв неладное, тактично удалилась.

Я подошла к стойке с платьями, которые отвергли. Потом увидела одно, висевшее чуть в стороне. Оно было цвета тёмного серебра, почти серое, но с холодным металлическим отливом. Простое по крою, с длинными рукавами и высоким воротом, но из ткани, которая переливалась при движении, словно покрытая инеем.

Я сняла его с вешалки и показала Рихарду.

— Вот это. Беру.

Он посмотрел на платье, потом на меня. В его взгляде не было больше критики. Была усталость, странная нежность и безоговорочное принятие. Он просто кивнул.

— Хорошо.

Он расплатился, не глядя на чек. Когда мы вышли на улицу, уже стемнело. Фонари зажигались, окутывая город мягким светом.

— Ты голодна? — спросил он неожиданно.

Я кивнула, не в силах говорить.

Он повёл меня не в пафосный ресторан, а в небольшое, уютное место с видом на канал. Мы ужинали простой, но изумительно вкусной пастой и пили красное вино.

Неделя между решением и балом пролетела в странном, натянутом ожидании. Дни были заполнены работой, вечера — краткими, деловыми встречами Рихарда с Хексом и его людьми у нас дома.(Ого, я назвала этот дом нашим? Ладно, потом).

Меня в эти обсуждения допускали редко и говорили со мной словно с ценной, но хрупкой вещью, которую нужно беречь от лишних деталей. «Твоя задача — выглядеть естественно», «Тебе нужно будет оказаться в этом месте в такое-то время», «Сигналом будет то-то». Конкретики — ноль. Стратегию и тактику они оставляли при себе.

Это бесило. Я была не хрупкой вазой, а частью этой операции, самой её сердцевиной! Но каждый мой вопрос или попытка вникнуть в детали наталкивались на каменную стену в лице Рихарда или снисходительное похлопывание по плечу от Хекса. «Доверься нам, красавица. Чем меньше знаешь, тем естественнее будешь».

Единственным лучом света стала новость, которую Хекс принёс в середине недели. Юма, после долгих и, как я догадывалась, весьма неприятных «бесед», сломалась. Она не выдала лидеров, но проговорилась, что «на балу будет весёлый фейерверк для нечистых». Больше ничего. Ни времени, ни места, ни способа.

Этого было достаточно, чтобы Рихард вновь взорвался. «Отменить! Немедленно! Я не позволю, чтобы из-за нашей ловушки пострадали посторонние!»

Но Хекс был непреклонен. «Если мы отменим, они уйдут в тень. И следующий „фейерверк“ устроят у тебя под окнами, когда ты будешь меньше всего готов. Бал — это контролируемая среда. Мы усилим охрану в десять раз. Мы будем готовы. Это наш шанс взять их с поличным, пока они сосредоточены на своём спектакле».

Спор длился до поздней ночи. В итоге победила холодная логика Хекса, подкреплённая моим тихим, но твёрдым: «Я согласна. Мы идём». Рихард сдался, но с тех пор его лицо стало напоминать гранитную глыбу, готовую расколоться от внутреннего напряжения.