Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 55 – Алекса Рид

— Этой ночью кто-то был под моим окном. Оставил это, — начала я, заставляя себя говорить четко, без дрожи.

— Монограмма «S.» Пятно краски. Угроза, но с непонятной отсылкой. Я… навела справки. Это пахнет делом Гензера. Убийством в Старом Порту семь лет назад. Там было клеймо на запястье.

— К Фриде заходила, да? Амель хорошо знает это дело.

Я выложила все, что узнала от Фриды и Амеля. Ждала реакции.

Он положил записку, его пальцы, слегка постучали по бумаге.

— «Молот Судьбы», — произнес он так же сухо.

— Секта маргиналов. Их разогнали и казнили лет 10 назад. Кто-то играет в страшные истории, используя старые слухи.

Он отодвинул перчатку, будто простую тряпку, а не ценную улику.

— А что до дела Гензера… Да, меня отстранили. Влиятельные семьи. Я согласился на перевод, сказав своим, что дело тупик. Чтобы не сеять недоверие. Не героический поступок, но к сегодняшнему дню отношения не имеет.

Его тон был убийственно спокоен. Будто мы обсуждали погоду или отчет о фураже. Ни тени волнения, ни попытки обсудить угрозу. Только холодное отрицание.

— Но почему Сильвия? — не сдавалась я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Зачем ей эти намеки? Вдруг это не просто игра? Вдруг кто-то…

— Сильвия, — перебил он, и в голосе впервые прозвучало нечто вроде усталого презрения, — патологическая лгунья. Ей нужна драма. Она купается в ощущении собственной значимости. Энзо платит ей за спектакль. Их цель, заставить вас паниковать. И судя по всему, — его взгляд скользнул по моему лицу, — они преуспевают.

От этих слов меня обожгло. «Заставить вас паниковать». Он не сказал «нас». Он отделил себя. Поставил меня в позицию слабой, поддающейся на провокации истерички.

— Я не паникую! — голос сорвался, предательски дрогнув.

— Я анализирую угрозу! Которая пришла ко мне в дом, который вы сами выбрали!

Он встал. Тень накрыла стол, а вместе с ним и меня.

— Именно поэтому, — произнес он с ледяной, неоспоримой четкостью, — вы сегодня же переезжаете ко мне. Это не обсуждению. Это приказ.

Мир накренился. Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— Нет… Мы же… вы сами говорили о репутации…

— Репутация, тактическая помеха. Безопасность же, стратегический приоритет, — отрезал он. Его тон не допускал возражений.

— Я допустил просчет, доверившись внешней охране. Второй ошибки не будет. В семь часов я буду у вашего дома. Будьте готовы.

Он сел и снова взял в руки документ, всем видом показывая, что аудиенция окончена. Во всем его облике не было ни капли личного. Ни заботы, ни страха за меня.

Я стояла, чувствуя, как что-то внутри с треском ломается.

— Хорошо, как прикажете.

Я вышла, прикрыв дверь беззвучно. Вернулась к своему столу в мертвой тишине приемной. Сел, уставившись в груду бумаг. Он был прав насчет переезда. Разум это понимал. Но душу рвало не «что», а «как».

* * *

Снег под ногами скрипел жалобно, точно вторя моим мыслям. Фонари бросали на белую пелену длинные, дрожащие тени, и мы шли сквозь них — он с моей сумкой в руке, я, закутавшись в плащ, сжав кулаки в карманах. Тишина между нами была густой, как этот вечерний воздух. Только скрип снега под сапогами да далекий, мерный стук копыт откуда-то со стороны главной улицы нарушали молчание.

Вот он, еще один переезд. Из особняка — в комнатушку. Из комнатушки — в «безопасное» жилье. А теперь прямиком в его логово этого сахаря. Все дальше от себя. Все глубже в его мир, под его контроль. Стыд грел щеки. Да, я боялась ночного скрежета за окном. Но еще больше я боялась этой потери себя, этого ощущения, что мою жизнь, как шахматную фигуру, просто переставляют с клетки на клетку по чужой воле.