Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 169 – Алекса Рид

— Нашла, — он спустился к ключицам, и его зубы легонько сжали кожу, заставляя меня выдохнуть.

Его руки уже расстёгивали пуговицы на моей рубашке — нетерпеливо, почти грубо. Я помогала, стягивая ткань с плеч, и когда она упала, он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Ты прекрасна, — сказал он, и в его голосе не было сомнений. — Каждая минута, когда я не видел тебя, была пыткой.

Я потянулась к нему, но он вдруг перевернул меня на спину, навис сверху, опираясь на локти, и я почувствовала, как его возбуждение прижимается к моему бедру.

— Рихард, — прошептала я, проводя ладонями по его груди. — Ты ещё не оправился…

— Хватит, — он поцеловал меня, не давая договорить. — Я соскучился. Я хочу тебя.

Его пальцы скользнули вниз по моему животу, нащупали край белья, стянули его одним резким движением. Я вздрогнула, но тут же его ладонь легла между моих ног, и я забыла обо всём.

Он не спешил. Пальцы его двигались медленно, уверенно, дразня, находя самые чувствительные места. Я выгибалась под ним, кусала губы, чтобы не закричать, но он, словно чувствуя это, накрыл мой рот поцелуем, заглушая стоны.

— Тихо, — прошептал он мне в губы.

— Тогда не делай так, — выдохнула я, когда его пальцы вошли в меня, медленно, глубоко.

Он улыбнулся.

— Не могу, — он ускорил темп, и я вцепилась в его плечи, чувствуя, как внутри закручивается тугой узел.

Его большой палец нашёл клитор, надавил, и меня накрыло, внезапно, остро. Я застонала, прижимаясь к нему, чувствуя, как тело сотрясают судороги. Он не убирал руку, продлевая удовольствие, пока я не обмякла, обессиленная, на мокрых простынях.

Я думала, он остановится. Думала, что он даст мне отдышаться, переведёт дух сам. Но он только ждал, пока последняя дрожь отпустит меня, а потом одним резким, плавным движением вошёл в меня.

Я простонала, он был внутри, глубоко. Он замер на мгновение, глядя мне в глаза, и в этом взгляде было всё.

— Смотри на меня, — прошептал он, и я послушно открыла глаза.

Он начал двигаться. Медленно сначала, глубоко, так, что я чувствовала каждый миллиметр. Я обвила ногами его талию, притягивая ближе, и он ускорился. Ритм стал жёстче, быстрее. Кровать скрипела в такт его движениям. Я чувствовала только его — его тяжесть сверху, его дыхание у моего уха, его руки, сжимающие мои бёдра.

— Рихард, — выдохнула я, и он, словно услышав что-то в моём голосе, переменил угол. Следующий толчок пришёлся точно в ту точку, и я закричала, не в силах сдерживаться.

Он зажал мне рот ладонью, и я выгнулась, чувствуя, как нарастает вторая волна. Он двигался быстрее, жёстче, почти грубо, и это было именно то, что мне было нужно, никакой нежности, никакой осторожности.

Волна накрыла меня с головой. Я чувствовала, как внутренние мышцы сжимаются вокруг него, как он стонет, чувствуя это, как его тело напрягается, и последний, глубокий толчок, и горячее внутри, и его вес, обрушивающийся на меня.

Мы лежали так, переплетённые, тяжело дыша. Я чувствовала, как бьётся его сердце где-то под моей щекой — ровно, сильно, успокаивающе.

— Ты как? — спросила я, когда дыхание выровнялось.

— Жив, — он усмехнулся. — Кажется.

— Дурак, — я шлёпнула его по плечу, но сил не было.

Он лишь поцеловал меня в макушку.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно затягивает в свою тёплую пучину. Где-то там, за окнами, была столица, был Совет, была Катарина с её фальшивыми документами. Но сейчас это не имело значения. Сейчас был только он.