Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 164 – Алекса Рид

— Подождите, — сказала я, опускаясь на колени у кровати. Вчера мы шарили под ней, но не смотрели на саму кровать. Я засунула руку под матрас, провела ладонью по деревянному основанию. И нащупала что-то.

Маленький, свёрнутый в трубочку листок, приклеенный с обратной стороны планки. Я вытащила его, развернула. Это был не клочок, а целая записка, написанная тем же нервным почерком Катарины.

«Рихард, если ты когда-нибудь это прочитаешь — знай, я не хотела делать тебе больно. Но ты не оставил мне выбора. Ты бы всё равно попытался меня остановить.» — Странно, что эту запуску она оставила тут. Может ей стыдно было оставлять её Рихарду. Получается… он где-то с ней? Или она его куда-то спрятала?

— Что там? — Сильвия заглянула через плечо.

— Она написала, — я прочитала вслух, и голос мой дрожал. — Это не простая бумага, большой кусок листовки. Охотничий домик у Чёрного озера, «Любые дома для вашего отдыха.». Это где-то недалеко?

— Я знаю это место, — неожиданно сказал Энзо, появившись в дверях. — Мы с отцом ездили на охоту в те края, когда я был мальчишкой. Чёрное озеро находится в двух часах езды отсюда, к северу. Там действительно есть старые домики, но их закрыли лет 10 назад.

— Значит, туда, — я уже хватала плащ.

— Элиза, — Сильвия остановила меня. — Ты уверена? Это может быть ловушкой. С чего ей оставлять это тут?

— Это не ловушка, — я посмотрела ей в глаза. — Катарина хотела выиграть время, а не убивать брата. Если бы она хотела его убить, он был бы уже мёртв. Она спрятала его там, потому что считала это безопасным. Мы едем.

Спорить со мной было бесполезно. Через десять минут мы уже тряслись в карете по ухабистой дороге, уводящей от города в сторону леса. Кучер, опытный местный житель, уверенно правил лошадьми. Небо над нами всё ещё было серым, но дождь, наконец, перестал.

Лес встретил нас тишиной. Высокие сосны стояли стеной по обе стороны от дороги, их тёмные стволы казались стражами, охраняющими тайну. Мы свернули на просёлок, и карета заскрипела, продираясь сквозь молодую поросль.

— Вон там, — сказал кучер, указывая кнутом вперёд.

Из-за деревьев показалась крыша. Охотничий домик оказался небольшим бревенчатым строением с покосившимся крыльцом и заколоченными ставнями. Вокруг ни души. Ни лошадей, ни следа экипажа. Только лес и тишина.

Мы вышли. Энзо подошёл к двери, дёрнул ручку — заперто.

— Отойдите, — сказал он, и, размахнувшись, с силой ударил ногой. Старое дерево не выдержало, дверь с треском распахнулась, ударившись о стену.

Внутри было темно и сыро. Пахло прелыми листьями и пылью. Я шагнула через порог, и глаза привыкли к полумраку. В углу, на старой железной кровати, накрытый рваным одеялом, лежал Рихард.

— Рихард! — я бросилась к нему, упала на колени у кровати, схватила его руку. Она была холодной, но пульс — живой, ровный.

Он не открывал глаза. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени, губы потрескались. Но он дышал.

— Рихард, — позвала я снова, сжимая его ладонь. — Это я. Элиза. Я здесь.

Его веки дрогнули. Медленно, с усилием, он открыл глаза. Сначала взгляд был мутным, невидящим, потом сфокусировался на мне.

— Элиза… — прошептал он, и голос его был слабым, чужим. — Ты… как ты…

— Тише, не говори ничего, — я прижалась губами к его лбу. Он был горячим. У него едва были силы говорить. Чем она его накачала? — Мы тебя заберём отсюда.