Книга Дневная жена незрячего Дракона, страница 40 – Хель Сорго

Веселье, довольства и сытость – были его девизом.

Император – сам ещё будто мальчишка, молод и красив, высок и светловолос, танцевал как бог под звуки арфы и флейт. Пил из высоких золотых кубков, украшенных рубинами. И забавой сделалось у него, тешащей самолюбие (как думали все сначала) и якобы доказывающее благосклонность к драконам, было давать им испить из императорского кубка.

Какая честь, подумать только!

Да к тому же, почти всегда, чести этой удостаивался именно граф Эстерхейз.

Рукой, запястье которой украшала изящная манжета, как-то раз… в последний раз, он протянул кубок графу, лучезарно улыбаясь.

— Вообще, – проговорил звучно и несколько развязно, обычно сдержанный император на пирах своих часто давал себе волю, – тебе самому не странно, что до сих пор скрываешь даже от меня своё лицо, хотя так близок ко мне? Я тебе испить даю, а ты отворачиваешься. Это невежливо, мой друг.

Эстерхейз усмехнулся. Кончиками пальцев задумчиво провёл по краю кубка, буравя императора взглядом.

— Так отойдите, – предложил в ответ.

И, как ни странно, хоть мог этим его оскорбить, император расхохотался и все вокруг, кто был свидетелем этой сцены и замерли, ахнув, подхватили смех, успокоившись.

* * *

— «А ты налей и отойди», – не сдержалась я, усмехнувшись в кулачок.

Правда тут же почувствовала себя глупо. Неуместная шутка. Может и хорошо, что Райдо не понял.

— Прости?

— Нет-нет, – закусила я губу, – продолжай!

— Хорошо смеётся тот, – договорил граф, – кто смеётся последним… Императору не было смысла гневаться на меня. В тот же вечер мне сделалось дурно. До сих пор помню тот, последний глоток из его кубка. Губы, кажется, до сих пор горчат… Яд не вредил императору – только существам моей крови. И когда я сложился пополам от боли, закашлявшись кровью, он вывел меня в пустое крыло своего замка, якобы беспокоясь. А затем, когда люди не видели, отдал страже приказ схватить меня. Объявил, будто я обезумел, как, якобы, многие из драконов, и напал на него. А то, что сделалось мне плохо, это следствие дисбаланса энергий, который произошёл из-за появления в нашем мире иномирян.

— А на самом деле… – проговаривать очевидное я не стала.

Граф кивнул мне:

— Да. Меня отравили так, что отныне каждую ночь драконья сила рвётся наружу, но выйти может с трудом. Глаза слепнут, горя огнём. Я не тьму вижу, Кристин, а ослепительный жаркий свет… И не скрыть это никак. Таким образом, чтобы найти Эстерхейза, вечно скрывающего своё лицо, императору теперь нужно лишь дожидаться ночи. Он не просто травил меня, чтобы напасть – понимал, что, скорее всего, так просто не разобраться со мной и я сбегу. Ему нужна была гарантия, будто держит всё под контролем и это, – указал он на своё лицо, хищно заострённое от драконьей силы, с горящими, прекрасными золотыми глазами, – стало его печатью на мне…

— Мы что-нибудь придумаем, – пообещала я, испытывая гнев и не зная, куда и как его выплеснуть. – Обязательно, Райдо!

— Обязательно, – обворожительно, харизматично ухмыльнулся он и повалился на спину от слабости, но с видом таким, словно сделал это специально и не без удовольствия. – Только сначала придумай, как мне поспать? Утром меня ждёт рискованное дело…

— А какое именно? – сам уже зевая и сонно потирая глаза, полюбопытствовал Эрик. – Как ты можешь заставить поезд ехать дальше, если там мили снежных завалов?