Книга У(лю)бить дракона, страница 102 – Александра Гусарова

— Не интересуют, — он снова загадочно ухмыльнулся. — Меня интересует, зачем тогда ты сказала, что тебя зовут Эва?

— Я стеснялась. Он был взрослым мужчиной, а я сопливой девчонкой. И совсем не ожидала, что дело у нас дойдет до брака. А потом стало поздно. А когда я представилась его родителям как Ригальде Ровегейл, мы забыли с ним это имя. А ты откуда об этом узнал?

Я выжидающе  уставилась на дракона, а он смотрел на меня, улыбался и ничего не говорил. Я подождала минуту. Однако никакой реакции не последовало. Тогда села перед ним на кровати и начала колотить кулачками по обнаженной груди. Он же лишь прикрывался ладонями и весело хохотал. Наконец я выдохлась. Ничего не нашла лучше, чем обидеться. И возмущенно выдала:

— И чего смеешься? Я вообще-то вопрос задала и жду на него ответ.

Он престал смеяться, сел напротив, ловко поймал мои обе руки одной и, глядя мне в глаза, четко и с расстановкой произнес:

— Рига, понимаешь, в той беседке был не Азардин, а я. И это ты мне говорила, что твое имя — Эва.

— Но как? — я потрясла головой. — А нос?

— Что ты привязалась к моему носу, — фыркнул муж. — Мы подрались с братом позже. Тогда он мне его и сломал, заявив, что нашел свою истинную, поэтому Велероном править будет он.  А если ты меня спросишь, куда я исчез и почему мое место занял Азар, скажу лишь одно, что на следующий день я очень сильно заболел. Неделю метался в горячке. Придворные лекари ничего не могли сделать. И сказали родителям, что я, возможно, не выживу.

— На следующий день мы пошли к вашим родителям, и меня  приняли в качестве невесты, — я, вздохнув, покачала головой. Какая-то очень нерадостная картина вырисовывалась. — Получается, что твоя болезнь совпала с тем моментом, когда Азар назвал меня своей невестой. А через неделю  состоялась наша помолвка.

— А я стал таким, каким ты увидела меня в  этом замке.

Александр притянул меня к себе, положив подбородок на макушку. А я обхватила его руками. И мы так просидели полчаса, не меньше. Каждый думал о чем-то своем, каждому было что  осмыслить.

— На свадьбу к брату я не пошел. Какое мне было дело до  какой-то Ригальде Ровегейл? Нашел истинную, хвала небесам. Сам к тому времени я в правители уже не годился. И мирно жил в Лимончелле. Я не то что не сдался, но очень хотел разобраться в случившемся. И докопался до того, что дракон может  стать уродливым в случае потери истинной в случае ее замужества за другого. Хотя легенды  вещали, что они просто не выживают. Как видишь, я жив. А мои предшественники, с которыми случалось подобное несчастье, просто уходили в отшельники. Они не хотели слышать насмешки от людей и драконов.

— Почему тогда у тебя не было запаха? Это тоже продолжение аномалии?

— Возможно, — он пожал плечами. — Это было меньшее из зол. И об этом я точно не задумывался. Удивительно лишь то, что ты сумела меня разглядеть в том уроде и полюбить.

— Ну-у-у, — смущенно протянула я,  сразу  не сообразив, как правильно ответить. — Просто к сорока годам начинаешь понимать, что внешность — это совсем не главное. А вот твоя душа, в отличие от младшего брата, была теплой. Она-то меня и отогрела.

Я подняла голову и посмотрела на мужа. Он сидел с застывшим взглядом и смотрел в окно. А по щеке его предательски текла слеза. Он, почувствовав мой взгляд, смутился, вытер слезу рукой, улыбнулся и нарочито бодрым голосом  изрек: