Книга Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта, страница 68 – Алиса Князева

Потому что я прожила с ним целую жизнь. Наверно для человека неправильно жить и не стареть. Мы не способны вынести дар времени, которым награждает нас метка истинной пары.

Люди должны умирать, когда приходит время, а моё — замерло.

— Пошёл ты, Кайндар, — беззвучно шевелятся губы. — Умрёшь ты, умру и я? И пусть. Может это и есть самое правильное.

Слёзы всё текут, но уже тише, медленнее. Не потому, что боль утихла — просто я слишком истощена, чтобы рыдать с прежней силой. Моё тело обмякло, плечи поникли. Я чувствую себя пустой, выжатой до последней капли.

И именно в этот момент я ощущаю лёгкое прикосновение к своей руке. Вздрагиваю и поднимаю взгляд.

Передо мной сидит кот — крупный, ярко-рыжий, с белыми «носочками» на лапах и пронзительными зелёными глазами. Тот, с кем мы успели и поссориться, и помириться. Про себя я называла его вожаком кошачьей стаи. Он смотрит на меня с каким-то непостижимым спокойствием, склонив голову набок, словно пытается понять причину моего горя.

— Откуда ты взялся? — спрашиваю я, всхлипывая и пытаясь вытереть слёзы. Лицо наверняка опухло и покраснело, глаза болят от плача.

Кот моргает — медленно, значительно, — а затем, не дожидаясь приглашения, запрыгивает мне на колени. Я замираю, не зная, как реагировать. Он поворачивается несколько раз вокруг своей оси, устраиваясь поудобнее, и, наконец, укладывается клубком, положив голову мне на руку. Его тело тёплое, почти горячее, а шерсть мягкая и пушистая.

Он начинает мурлыкать — низкий, вибрирующий звук, который я скорее чувствую, чем слышу. Вибрация проникает в меня, словно пытаясь рассеять боль изнутри.

— Ты здесь живёшь? — спрашиваю я, осторожно касаясь пальцами его головы. Кот прикрывает глаза от удовольствия, и его мурлыканье становится громче. — Я же тебя раньше видела? А то ты слишком уж милый. И ласковый.

Мои пальцы автоматически начинают гладить его, проводя по шелковистой шерсти от макушки до хвоста. С каждым движением моё дыхание становится ровнее, а рыдания утихают. Есть что-то невероятно утешительное в присутствии этого тёплого существа, в его безусловном принятии моего состояния.

Кот не спрашивает, почему я плачу. Не требует объяснений. Не говорит, что я должна быть сильной или что всё наладится. Он просто есть — тёплый, мурлыкающий комок утешения на моих коленях.

Впервые за долгое время я чувствую, что не одна.

— Спасибо, — шепчу я, почёсывая его за ухом. Кот приоткрывает один глаз, словно говоря: «Не стоит благодарности», а затем снова погружается в свою кошачью дрёму.

Минуты текут, превращаясь в четверть часа, затем в полчаса. Я сижу на полу, прислонившись к двери, и гляжу в окно.

Ещё недавно мне казалось, что мой мир разрушен окончательно. Но сейчас, с этим рыжим котом на коленях, я начинаю думать иначе. Может быть, худшее уже позади? Может быть, я сильнее, чем думала?

— Знаешь, — говорю я коту, который, кажется, внимательно слушает, хотя глаза его закрыты, — он сказал, что между нами всё кончено. Но потом целовал меня так, словно умирает без меня. А потом…

Я замолкаю, вспоминая тот момент, когда Кайндар отстранился.

— А что если он солгал? — продолжаю я тихо, больше для себя, чем для кота. — Что если есть причина, по которой Кайн настаивает на разводе, но это не связано с его чувствами ко мне?