Книга Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта, страница 65 – Алиса Князева

Он прав, конечно. Но то, как он это говорит — будто я непослушный ребёнок, будто у него всё ещё есть право отчитывать меня — заставляет меня вскипеть.

— Прекрасно понимаю, — отвечаю я, и мой голос становится холоднее. — Я благодарна за помощь, но не нуждаюсь в нравоучениях.

Снимаю его китель и протягиваю ему, чувствуя внезапную уязвимость в порванном платье. Все эмоции дня — страх, облегчение, надежда, разочарование — сливаются в одну горячую волну.

— Если бы не ты и твоё решение о разводе, меня бы здесь вообще не было! Ты выставил меня из дома, Кайндар! И теперь имеешь наглость указывать, где мне жить и как себя вести⁈

Я понимаю, что никогда раньше не говорила с ним таким тоном. Всегда была послушной, мягкой, уступчивой женой. Но что-то изменилось — возможно, сегодняшнее происшествие в лесу, возможно, недели самостоятельной жизни здесь.

— Я не выставлял тебя, — отвечает он, и в его голосе слышится едва сдерживаемый гнев. — Я готовил тебе квартиру в городе, с прислугой и охраной. Ты получила эту развалину в наследство, и сама решила приехать.

— Потому что это единственное место, которое по-настоящему принадлежит мне! — выкрикиваю я. — То, что останется моим после того, как ты заберёшь всё остальное!

— Я не забираю всё, Мариан, — он делает шаг ко мне, его лицо искажено от ярости. — Я предлагаю тебе щедрое содержание, оставляю украшения…

— Я не об этом! — перебиваю его, чувствуя, как горячие слёзы подступают к глазам. — Не о вещах! О жизни, Кайндар. О нашей жизни, которую ты решил разрушить. О годах, которые я отдала тебе, только чтобы ты в одночасье решил, что я тебе больше не нужна!

Слёзы текут по щекам, и я ненавижу себя за эту слабость, но не могу остановиться.

— Семьдесят лет, Кайндар. Семьдесят лет я была твоей женой. Я любила тебя, терпела трудоголизм и отстранённость. А ты просто… решил, что всё кончено.

Мы стоим лицом к лицу, тяжело дыша, как два противника на дуэли. Его глаза — тёмные, глубокие, полные эмоций, которые я не могу прочесть. Я вижу, как его кадык движется, когда он сглатывает.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль, — говорит он наконец. — Никогда.

— Но причинил, — отвечаю я тихо. — И продолжаешь причинять.

Между нами повисает тяжёлая пауза. Ветер шелестит листвой, где-то вдалеке кричит ночная птица. Момент кажется застывшим во времени, как насекомое в янтаре.

А потом что-то меняется в его взгляде. Тёмное, отчаянное. Он делает шаг вперёд, так быстро, что я не успеваю отреагировать. Его руки обхватывают моё лицо, грубо, почти болезненно, и в следующее мгновение его губы прижимаются к моим.

Поцелуй обрушивается как гроза. Яростный, требовательный, полный подавленной страсти.

Я замираю на мгновение, ошеломлённая, а затем отвечаю с таким же отчаянием. Мои руки цепляются за его рубашку, притягивая ближе. Я чувствую его сердце, бьющееся так же бешено, как моё.

Это не нежный поцелуй двух влюблённых. Это схватка, столкновение, последняя, отчаянная попытка доказать что-то друг другу — и самим себе. Его руки скользят по моей спине, прижимая так тесно, что между нами не остаётся пространства. Порванное платье едва держится, но мне всё равно.

Внезапно он отстраняется, тяжело дыша. Его глаза закрыты, дыхание сбитое, плечи напряжены. Моё сердце тоже колотится как безумное, губы горят.