Книга Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов, страница 33 – Алиса Князева

— Конечно, — улыбается он. — Ты всё ещё леди Скайрид, моя жена. Все в этой деревне теперь знают об этом. Знают, что ты принадлежишь мне.

«Принадлежишь». Это слово отдаётся во мне холодной дрожью. Он всегда так думал обо мне — не как о равной, не как о партнёре, а как о собственности, о красивой вещи, которую он приобрёл и не желает терять.

— Ты чудовище, — шепчу я, чувствуя, как горячие слёзы жгут глаза.

— Я реалист, — отвечает он, и в его голосе впервые проскальзывает нотка раздражения. — Мир — жестокое место, Илория, особенно для женщин вроде тебя. Наивных, импульсивных, эмоциональных. Без меня ты пропадёшь, и глубоко внутри ты это знаешь.

— Ты не даёшь мне шанса даже попытаться, — говорю я, и слёзы уже текут по щекам, несмотря на все мои усилия сдержать их. — Ты намеренно отрезаешь все пути, все возможности…

— Я даю тебе единственно возможный выход, — перебивает он. — Веозвращайся домой, Илория. Ко мне. Забудь эту глупую затею с независимостью, с собственной жизнью. Ты — моя жена. Твоё место рядом со мной.

Его голос звучит почти нежно, почти убедительно. И на мгновение я почти поддаюсь искушению. Вернуться в тот большой, богатый, безопасный дом. Не бороться каждый день за выживание. Не искать судорожно способ заработать пятьдесят золотых за неделю.

Но затем я вспоминаю, как мне пришлось прислуживать ему и его новым куклам и мысли проясняются. Золотая клетка — красивая, но всё же клетка. Постоянный контроль, постоянное давление, постоянное ощущение, что я недостаточно хороша, недостаточно умна, недостаточно послушна.

— Нет, — говорю я, и сама удивляюсь твёрдости своего голоса. — Я не вернусь. Ни сейчас, ни через неделю.

Что-то тёмное мелькает в его глазах — быстро, почти незаметно, но я успеваю это уловить.

— Ты не оставляешь мне выбора, — говорит он, и его голос становится холоднее. — Если ты не можешь принимать разумные решения, я буду принимать их за тебя.

— Что это значит? — спрашиваю я, чувствуя, как страх снова сжимает горло.

— Это значит, что если через неделю ты не заплатишь аренду или не вернёшься добровольно, я приведу стражу, — отвечает он спокойно. — Ты будешь признана недееспособной из-за своего… эмоционального состояния. Будешь помещена под мою опеку — для твоего же блага.

Я смотрю на него, не в силах поверить в то, что слышу. Он угрожает мне не просто возвращением в его дом, а полным лишением свободы и права принимать решения о своей жизни.

— Ты не можешь этого сделать, — говорю я, но моя уверенность уже подорвана.

— Могу, — отвечает он просто. — И сделаю, если придётся. Но я предпочёл бы, чтобы ты вернулась по собственной воле. Это было бы… проще для всех.

Он делает паузу, затем добавляет, словно это пришло ему в голову только что:

— Знаешь, если будешь умницей и сделаешь, как я говорю, я даже мог бы отремонтировать этот старый дом для тебя. Как летнюю резиденцию. Ты могла бы приезжать сюда на несколько месяцев в году, когда погода хорошая. Было бы… мило.

Его предложение звучит так разумно, так великодушно, что у меня склеивает зубы. Как от не очень вкусной и неправильно приготовленной конфеты. Многие женщины были бы счастливы от такой перспективы — богатый муж, который позволяет им иметь собственное пространство, пусть и на его условиях.