Книга Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада, страница 99 – Алиса Князева

Чай приносят быстро. Я разливаю по фарфоровым чашкам, стараясь, чтобы руки не дрожали. Молчание тянется.

Всё ещё странно воспринимать его. Наше знакомство было коротким, но его хватило, чтобы лицо этого молодого мужчины вызывало радостную улыбку, а теперь он другой и больше не сияет, провоцируя щенячий восторг.

— Как… вы себя чувствуете, Ваше Величество? — наконец выпаливаю я, понимая, что звучит это глупо.

Но король не смеётся. Он смотрит на пар, поднимающийся от чашки, и его лицо кажется усталым.

— Это сложный вопрос, Александра, — говорит он наконец, отказываясь от титула. — Физически… цел. Цел и невредим. Магия стабилизировалась. Пороки ларианов больше не накапливаются, они циркулируют, ведь свет всегда оставляет тени. Связь с внешним миром… налаживается, хоть и со скрипом, — он делает паузу. — Всё как будто на своих местах.

— Но? — осторожно спрашиваю я.

Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах я вижу невысказанную печаль.

— Но я до сих пор не знаю, как к этому относиться, — признаётся он с грустной улыбкой. — Веками я считал, что создал убежище. Оазис. Оказалось, я построил тюрьму. Не только для своей боли, но и для всех, кто жил в ней. Я считал себя защитником и одновременно был… причиной их страданий. Не только в лице Владыки тьмы. Теперь эта тюрьма открыта. Боль… вернулась. Но она уже не пожирает. Она просто… есть. Как шрам. И я должен править этим миром, зная, что фундамент, на котором он стоял, был иллюзией.

Он отпивает глоток чая, и его рука, держащая тонкую фарфоровую чашку, кажется невероятно хрупкой.

— Иногда, — продолжает он, почти шёпотом, — я смотрю на вас всех. На Тароса, который научился направлять свою страсть в созидание. На тебя, которая из хаоса и чужого тела соткала себе дом и счастье. На других ларианов, которые приручали свои тёмные стороны куда лучше меня и как их истинные принимали их такими, какие они есть. И мне кажется… что вы настоящие творцы. А я… я лишь разрушил старые стены.

Его слова висят в воздухе, тяжёлые и откровенные. Я не ожидала такой исповеди. Такой… человечности.

Я кладу свою чашку, обдумывая ответ.

— Вы не разрушитель, — говорю я, медленно, подбирая слова. — Вы… реставратор. Да, вы ошиблись. Спланировали мир как идеальную картину, а он всё равно оказался живым, дышащим. Да, с дефектами, но разве это плохо? Ведь, в конце концов, эта картина дала вам время оправиться и исцелиться.

Он смотрит на меня долгим, пристальным взглядом. Потом его губы дрогнут в слабой, но самой настоящей улыбке.

— Вы всегда находите самые неожиданные слова, Александра. Спасибо.

Мы допиваем чай в более лёгком молчании. Потом он встаёт.

— Мне пора. Я лишь хотел… увидеть, как живёт одно из новых начинаний в моём теперь уже настоящем королевстве. И поговорить. Вы оказались правы год назад. Помощь… она необходима. И я начинаю понимать, что принимать её — не слабость.

Я провожаю его до ворот. Он садится на коня — не на парадного скакуна, а на крепкую, спокойную лошадь. Перед тем как уехать, Лианор снова смотрит на меня.

— Ваш сад прекрасен, леди Александра, — говорит он, и его голос звучит ещё мягче. — И дом ваш полон жизни. А теперь… он будет полниться и новой. Это самый лучший из знаков. Берегите себя.

Он слегка касается шляпы и поворачивает коня, оставляя меня стоять у ворот с открытым ртом и полным умопомрачения в голове.