Книга Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада, страница 76 – Алиса Князева

И это молчание — самое страшное подтверждение.

Зависть — тот самый блондин с холодными глазами — первый приходит в себя. Но не для того, чтобы согласиться. Его лицо искажается от ярости, но это не гнев Рейнира. Нечто тоньше, злее.

— Прекрасная сказка, — цедит он, вставая. — Жена похоти ищет оправдания для мужа, свалив всё на короля. Очень удобно. Жаль, у меня нет времени слушать этот бред. Лучше я пойду проверю, сколько пустоцветов у нас осталось, чтобы организовать оборону столицы.

И он, не глядя ни на кого, резко поворачивается и выходит из зала. Его шаги отдаются эхом по коридору.

Его уход будто снимает чары. Чревоугодие тяжело вздыхает и поднимается.

— Я… пожалуй, тоже. Элену нужно проводить к моей Айрис. Александра, вы иномирка и вам незачем ввязываться в это. Моя жена, может оказать вам гостеприимство. Безопаснее, чем здесь.

— Благодарю, — хмуро отрезаю я. — Я не собираюсь сбегать от проблем, лучше найду её решение.

Лариан не настаивает и, кивнув Таросу, уходит, уводя за собой Элену, которая бросает на меня последний, нечитаемый взгляд.

Лень, к моему удивлению, тоже собирается на выход.

— Что ж. Война не моё. Но оборона… да, оборона — это скучно, но необходимо. Я займусь этим. Организую тыл, — он смотрит на Тароса. — Вы двое… продолжайте искать вашу «причину». Пока вы копаетесь в прошлом, я позабочусь, чтобы у нас было время. Впрочем, вряд ли это задержит всех надолго.

Мы с Таросом остаёмся одни в огромном, внезапно опустевшем зале, и у меня внутри всё обрывается.

Ушли. Не стали слушать, обсуждать или спорить. Просто… ушли.

Как на тех бесчисленных совещаниях, когда мои аргументы разбивались о стену «так не принято» и «у нас нет времени».

Чувство собственной ничтожности накрывает с головой. Я будто чокнутая, которая несёт ересь, пока мир рушится. Мои вопросы ничего не изменили. Они только рассорили и без того разрозненных союзников.

— Эй, Саша, — врывается в мысли голос Хло. — Ну ты чего.

— Я всё испортила.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть предательскую влагу в глазах, и делаю шаг к выходу. Мои ноги ватные.

И тут на плечи ложатся широкие тёплые ладони. Твёрдо, не грубо. Тарос разворачивает меня к себе. Я не смотрю ему в глаза, уставившись в пуговицы на его разорванном камзоле.

— Саша, — говорит дракон тихо. И использует моё имя. Не «Элиана», не «Александра».

Я молчу.

— Они ушли не потому, что ты чокнутая, — продолжает он, очень тонко угадывая направление моих мыслей.

Я что, вслух говорила? Вроде нет.

В голосе Тароса нет насмешки. Есть усталая, горькая уверенность.

— Они ушли потому, что твои вопросы задели за живое. Потому что ты заставила их увидеть то, на что мы закрывали глаза веками. А это… больно. И страшно. Проще убежать. Я знаю.

Я поднимаю на него взгляд. Золотые глаза смотрят на меня без привычной маски.

— Чокнутым здесь, — он делает паузу, и уголок его губ дрогнет в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, — традиционно считают меня. Слишком много вопросов. Слишком мало готовых ответов. Слишком… не такой, как все. А ты… ты умница. Задаёшь правильные вопросы. Даже если никто не хочет на них отвечать.

Его слова не стирают усталость и страх. Но они… пробивают брешь в стене отчаяния. В них есть признание. Не как в женщине, не как в жене. А как в союзнике. В равном.