Книга Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада, страница 105 – Алиса Князева

— Нет! — толкаю его в грудь. — Из-за меня ты потерял свою силу! Эта метка всё равно что проклятие!

— Ты не понимаешь, почему она появилась и что значит, — рычит Рейнир мне в шею, покрывая кожу россыпью обжигающих поцелуев. — А я понимаю. Чувствую разницу. То пустое, что было с Вивиан. И то, что с тобой.

Осекаюсь, оглушённая его словами.

— Я не отпущу тебя. Потому как метка — символ того, что ты — моя. Под кожей у меня сидишь. С кровью смешана. Въелась в кости. Не отпущу, потому что не вырвать мне тебя из сердца. Стоило ли заплатить за возможность чувствовать всё это своей душой? Однозначно да.

— Рейнир…

— Я бы сказал, это единственное, ради чего можно терять себя. Дракон бы с этим тоже согласился.

Он перехватывает мои руки, прижимает к стене. Его лицо так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. Пальцы нежно скользят по запястьям, контрастируя с жёсткостью слов. Его руки находят мои плечи, пальцы впиваются в его рубашку. Не знаю, кто первым подаётся вперёд, и наши губы вновь встречаются в яростном поцелуе, в котором больше борьбы, чем нежности.

Злость всё ещё бурлит внутри, но к ней примешивается жар, растекающийся по венам.

— Тогда почему отталкивал меня? — выдыхаю я. — Метка же сразу появилась.

— Потому что не могу рисковать тобой, — его голос срывается. — Без меня тебе было безопаснее.

— Дурак.

В его обычно светлых глазах плещется тьма, такая глубокая, что перехватывает дыхание. Я чувствую, как его гнев резонирует с моим, как наши силы переплетаются, усиливая друг друга. Рейнир целует меня – яростно, почти больно, но его руки касаются моего лица с такой нежностью, словно я сделана из хрусталя.

— Я не просила меня защищать.

— А я не спрашивал разрешения, — шепчет он между поцелуями, его пальцы невесомо скользят по моей шее, плечам, оставляя огненные отпечатки.

Мир летит в пекло. Теперь, когда он это сказал, я тоже чувствую. Что-то… неоднозначное. Но в целом похоже на то, что описывает Рейнир.

Как будто магия вспыхивает между нами, искрит под кожей. Я чувствую её острее, чем когда-либо – она окутывает нас обоих. Будто ничего не случалось…

Да. Очень похоже на то состояние, что было, когда брат отнимал силу, только в этот раз я не сопротивляюсь, а поэтому не чувствую боли. Я будто пьяна.

А ещё я, кажется, могу что-то изменить…

С мысли сбивают пальцы Рейнира, невесть как оказавшиеся на моём животе. Прикосновение выбивает из моей груди стон.

— Ненавижу тебя, — выдыхаю я, запрокидывая голову, подставляя шею под его поцелуи.

— Лжёшь, — его губы изгибаются в улыбке у моей кожи. Его прикосновения становятся более настойчивыми, но по-прежнему бережными. — Ты ужасная лгунья, Ви.

Я хочу огрызнуться, но его поцелуй заглушает слова. Гнев превращается в страсть, ярость – в желание. Его руки дрожат, когда он поднимает меня, прижимая к стене, но в движениях нет ни капли грубости.

Пальцы путаются в его волосах, гладят плечи. Низ живота наполняется горячей тяжестью, а тело требует продолжения и уже плохо поддаётся контролю.

— Но мне нравится даже это. В тебе все идеально, — шепчет Рейнир, мягко расстёгивая пуговицы на моей рубашке. — До безумия.

Неужели это правда происходит?

Ловлю себя на том, что сама тянусь к пряжке на его ремне, и с ловкостью, будто делаю это ежедневно, ослабляю его штаны. Рейнир перехватывает инициативу, его запах действует на меня не хуже алкоголя.