Книга Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада, страница 104 – Алиса Князева

Но мне всё равно.

— Но у меня хотя бы шанс есть! — рычу сквозь сомкнутые зубы. — Ты же не имеешь даже шанса! Я не хочу, чтобы ты умер! Если приманка я, просто возвращайся домой!

— Нет.

— Да! Как ты не понимаешь, придурок! Если ты умрёшь, я просто…

Он перехватывает руки, притягивает к себе и накрывает мои губы своими. Поцелуй выходит жёстким, почти яростным – в нём столько же злости, сколько и страсти.

Пытаюсь вырваться, но его руки скользят по моей спине, прижимая ближе. И я сдаюсь. Кусаю его губы в ответ, запускаю пальцы в волосы, царапаю шею. Мне нужно почувствовать, что он живой, здесь, со мной.

У гнева столько граней, я и не представляла раньше. Сперва казалось, что он берёт своё начало из ненависти к кому-то, но по итогу понимаю, что топливо может быть другим. Гнев, вызванный страхом. От непринятия происходящего. Гнев из желания защитить.

Кажется, меня сейчас питают все эти причины.

Воздуха не хватает, сердце колотится как безумное, а в крови пульсирует жар.

Его поцелуи становятся глубже, настойчивее. Руки скользят по телу, оставляя огненные следы на коже даже сквозь ткань. Я выгибаюсь навстречу, впитывая его прикосновения каждой клеточкой тела. Злость и страх переплавляются в чистое, яркое желание.

Рейнир отрывается от моих губ, проводит дорожку поцелуев по шее, и я запрокидываю голову, открываясь ему сильнее. Его дыхание обжигает кожу, а пальцы, скользнувшие под рубашку, вызывают дрожь во всём теле.

— За кого ты меня принимаешь, Ви-кто-ри-я, — шепчет он хриплым, низким голосом, от которого по спине бегут мурашки. А уж от моего настоящего имени впору растекаться лужицей мороженого. — Думаешь, я позволю тебе быть тут одной. Рисковать жизнью? Ты уже сбегала от меня. Второго шанса я тебе не дам.

Его голос может плавить кости. Бездумно блуждаю ладонями по его плечам, спине, путаюсь в мягких светлых волосах. Воздух между нами густеет от напряжения, каждый вдох даётся с трудом.

Его губы возвращаются к моим, и этот поцелуй совсем другой – медленный, глубокий, изучающий. Словно время остановилось, и весь мир сжался до точки соприкосновения наших тел.

Время теряет смысл. Реальность распадается на отдельные вспышки ощущений: жар его кожи, вкус поцелуев, тихие стоны, растворяющиеся в полумраке комнаты. Мы словно два пламени, слившихся в один костёр.

Я понимаю, что где-то рядом затаилась опасность и вот-вот прервёт нас, но именно поэтому не могу прекратить. Мы рухнули в чёрный омут, в котором страсть, страх и злость на понимание, что мы можем потерять друг друга в один миг, густеют в пугающе вязкий парадокс, из которого не выбраться.

Мне страшно, но в то же время волнительно и интересно, что случится, если я просто… позволю себе тонуть.

Что мы делаем?

Мы в доме, за пределами которого враги. Возможно, сейчас они и отступили, но нам совершенно точно рано думать о том, что опасность миновала. Но вместо того, чтобы что-то сделать или предпринять, мы…

Его глаза встречаются с моими. В них плещется тьма, такая глубокая, что перехватывает дыхание.

— Не ты ли хотел избавиться от меня? — сама не понимаю, зачем я спорю с ним. — Разве тебе не было бы лучше избавиться от меня? Тогда твой дракон остался бы с тобой.

— Замолчи, — рычит он, делая шаг вперёд, практически раздавливая меня своим телом.