Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 39 – Кайра Бардо

Из палаты донёсся шорох, потом громкий шёпот мамы, который, казалось, сверлил стену насквозь:

— Женька, ты где такого откопала?!

— Мам, ну прекрати... — слабый, измученный голос Жени. — Ты его напугала своими вопросами! «Кем работаете, какие планы»... Кошмар какой-то.

— Ничего не кошмар! — парировала мама. — Я дело говорю. Ты видела, как он передо мной встал? Я захожу, а он — бац! — и закрыл тебя. Грудью как щитом! Я думала, он меня сейчас выкинет отсюда.

— Он просто... беспокоился.

— "Беспокоился"! — передразнила мама, но с восторгом. — Наконец-то мужик, который мне в глаза смотрит, а не по углам прячется, когда я прихожу... Скала! И кланяется как принц. «К вашим услугам, сударыня». Обалдеть! И военный к тому же, серьёзный.

— Он сейчас безработный, мам, ты же слышала, — попыталась возразить Женя.

— Ой, да какая разница! — отмахнулась мама. — С такими плечами и таким взглядом он везде пробьётся. Главное — порода! Женька, если ты его упустишь, я тебя сама придушу, честное слово.

— Мам! Он, наверное, слышит!

— Да пускай слышит! Пусть знает, что у него группа поддержки есть! — раздался шуршащий звук. — На вот, апельсин почистила. И держись за него, слышишь? За таким мужиком как за каменной стеной будешь.

Я невольно улыбнулся, глядя на пустой больничный коридор.

"Каменная стена".

Я посмотрел на свою руку — живую, тёплую, с проступающими венами.

Что ж, генерал Амарилл, кажется, твой первый бой в новом мире выигран. Не так уж плохо для начала.

За окном давно сгустились сумерки, окрасив небо над городом в глубокий фиолетовый цвет, разбавленный заревом уличных фонарей. В палате было тихо, лишь мерно гудел белый ящик в углу, который Женя назвала холодильником, да изредка доносились приглушенные шаги медсестер из коридора. Эта тишина разительно отличалась от той, мертвой и давящей, к которой я привык за столетия в руинах, ведь здесь она была наполнена жизнью.

Я сидел на жестком стуле у окна, держа в руках журнал, который принесла мама Жени вместе с продуктами. Чтение давалось мне легко, хотя некоторые обороты речи и значения слов всё ещё ускользали, заставляя хмуриться и перечитывать фразы. Странный мир, где люди пишут о проблемах выбора цвета штор с такой же серьезностью, с какой мы обсуждали стратегию обороны северных границ.

Женя лежала на кровати, подложив под спину взбитую подушку. Капельницу уже убрали, и она выглядела гораздо лучше, хотя бледность всё еще не желала покидать её щек окончательно. В руках она держала черный прямоугольник, который спасатели называли телефоном, и её палец быстро скользил по гладкой поверхности, вызывая смену ярких картинок.

Я отложил журнал, наблюдая за ней. В руинах этот предмет был лишь источником спасительного света, но теперь я видел, что его назначение куда сложнее. Стекло вспыхивало разными цветами, там двигались крошечные фигурки, мелькали тексты. Это напоминало магические зеркала верховных чародеев, но Женя управлялась с артефактом с небрежной легкостью, не произнося ни единого заклинания.

— Что это такое? — не выдержал я, кивнув на устройство. — Я видел, как ты использовала его для света, но сейчас там происходит нечто иное. Это какая-то разновидность летописи?

Женя оторвала взгляд от предмета, и посмотрела на меня с улыбкой.